Автор
Андрей погружается в глубокую задумчивость, размышляя о древних традициях. Его взор нежно смотрит в стакан с вином, перед глазами мелькают картины из далекого прошлого. Вопрос Ромы заставляет зазвенеть сердце — на этот раз не шутки.
Я дрожу от предвкушения и кусаю губы, когда член входит сзади.
Это иначе, но не страшно и не унизительно, а порочно и откровенно.
В такой позе похоть только разгорается, а не тухнет. Хочется выглядеть для него идеальной.
Вытягиваю руки и от неспособности сдержать удовольствие, сминаю простынь. Чувствую, как он склоняется. Греет дыханием верхние позвонки. Целует за ухом.
На кончике языка крутится вопрос: он больше любит так или лицом к лицу. Только я пока и про себя не знаю, что люблю больше.
На ухо шепчет:
– Кольцо сними.
Да без проблем.
Отбрасываю перстень Георгиоса и, пока он скачет по полу со звонким стуком, взрываюсь неповторимым удовольствием на каждом сильном толчке.
***
Мы не следим за временем, но, по ощущением, на сон его почти не остается. Андрею завтра снова ехать. Мне – становиться автором маленькой прибережной революции, но и оторваться друг от друга нам сложно.
Из-за обилия проникновений у меня ощутимо ноет между ног. Кажется, что сил уже нет.
Стесняться тоже.
Я лежу на животе, упершись локтями о кровать.
Андрей – на боку. Сжигает меня заживо взглядом и нежно касается пальцами кожи. На скуле. Шее. Груди. Скользит по позвоночнику и влитой ложится ладонью на голую ягодицу.
– Если нужны будут деньги – говори.
Я имитирую удивление и даже возмущение, поднимая бровь. Его не пронимает. Он продолжает смотреть серьезно. Не шутит.
– Хочешь сделать меня своей содержанкой?
А вот теперь усмехается.
– В целом рассматриваю такой вариант. – И по нему, к сожалению, сходу же даже не поймешь: он-то иронизирует или говорит всерьез.
Я возмущенно цокаю языком и делаю большие глаза. Он гасит мой пыл новым шлепком.
Наглый – ужас. Только мне ведь нравится.
Певичка. Из его уст звучит не пренебрежительно, а так, что желудок в узел скручивает.
– А ты когда-то станешь Президентом?
Смеется, запрокинув голову. Громко и искренне.
Когда смотрит снова на меня – оставляет на коже ожоги своими искрами.
– Депутата тебе уже мало?
Морщу нос. Мол, ну вообще-то да.
Слышу тихое-тихое:
– Коза малая.
Подавшись вперед, кусаю в плечо, а потом, как нашкодивший щенок, падаю на кровать, защищая грудь, живот и шею. И смотрю на него так, что сходу должно быть понятно: сдаюсь. Прошу пощады.
Он смягчается. Не мстит. Трогательно гладит меня по ягодицам и убаюкивает взглядом.
