Автор
Андрей погружается в глубокую задумчивость, размышляя о древних традициях. Его взор нежно смотрит в стакан с вином, перед глазами мелькают картины из далекого прошлого. Вопрос Ромы заставляет зазвенеть сердце — на этот раз не шутки.
В зависимости от того, как объединятся поселки, мы можем или получить себе сразу три. – Он тычет в доску красным маркером, оставляя в центрах каждого очерченного участка решительную галочку. – Три терсовета. Треть депутатов в областном. Или ни одного. – А потом перечеркивает синим другой вариант границ. – Мы тихонько сделали опрос. Всё рассчитали. Что нужно нам – знаем. Неформальный процесс объединения уже запущен. Греки там договариваются, а мы должны мягко включиться и повлиять, чтобы поделились так, как нужно нам.
– Мы – это кто?
Меньше всего хочу услышать, что эта задача (а это задача) будет поставлена нам с Ромчиком. Легче самому, ей-богу.
– Мы – это ты, Андрей. Греки признают только греков. Так что придется вспомнить, что ты – не столичная цаца, а один из своих. Делегирую щедро обещать. Всё, что в наших силах, – сделаем.
Я киваю, чувствуя покалывание в пальцах. Для кого-то подобные задачи – тупорылый головняк, а я с удовольствием.
Отвлечься хочется.
Развлечься хочется.
Съебаться хоть на время.
Юность, что ли, вспомнить.
– Только есть условие, Андрей.
– Какое?
– Все делать максимально деликатно. Тихо. И без скандалов, я тебя умоляю. Кроме прочего, у греков еще и память длинная. Ну... Ты и сам это знаешь.
Киваю. Очень длинная. Дело говорите, Виктор Михалыч.
Мажу взглядом по так и не тронутому стакану с виски и встаю.
Дело лучше алкоголя.
Мы с Виктором Михайловичем пожимаем друг другу руки. Он ловит мой взгляд и, понизив тон, обещает не менее щедро, чем я буду грекам:
– Осенью Анатолий хочет полномочия сложить.
Это всё я. Киваю, давая понять, что не дурак. С меня – греки. Мне – желаемую давно должность.
– Хорошего вечера, Виктор Михалыч.
Ромчик увязывается за мной.
Догоняет уже у двери и как бы игриво теснит плечом. Я уступаю. Иди с богом, друг. Утомил.
Только он не опережает, а, подавшись вперед, тихо напутствует:
– Но ты там хоть одну целку-то попробуй, Дрюх.
Заученным за десять лет ""счастливого"" брака движением прокручиваю кольцо, которое до сих пор как-то не снял. Пора.
Веду ободок по пальцу, освобождая фалангу за фалангой, прячу в карман брюк.
Привет, свобода.
Уже в спину несется:
– Партия благословляет, не боись!
Хмыкаю и тоже игнорирую.
