Автор
Андрей погружается в глубокую задумчивость, размышляя о древних традициях. Его взор нежно смотрит в стакан с вином, перед глазами мелькают картины из далекого прошлого. Вопрос Ромы заставляет зазвенеть сердце — на этот раз не шутки.
И, словно издеваясь, именно сегодня о себе напомнить нужно было злосчастному Темирову.
Он мне понравился, а теперь я его почти ненавижу.
К их столику подходить дядя мне строго-настрого запретил. А я и не стремилась. Разве что… К Петру.
Мне иногда так хочется попросить, чтобы он забрал меня к себе в Понтею. Я возьмусь за любую работу. Подпишусь на любые условия. Просто пересидеть бы под его защитой до августа, а потом уехать… И с концами.
Когда тетя Соня отправила меня в подсобку за мешочком специй – я пыталась отнекаться, но, учитывая настроение дяди, не слишком настойчиво.
Проходя мимо столика, я позволила себе маленький грешок – всего лишь глянуть на Петра. Он улыбнулся – мое сердечко забилось быстрее.
Но это ни в какое сравнение не идет с тем, как начало вылетать, когда на запястье сомкнулись пальцы другого. От страха, конечно же. А еще от возмущения.
Вы же говорили, что трогать меня никому нельзя. А вам? Или вам любую трогать можно?
По Темирову видно было, что он мной забавляется.
Сейчас с радостью отмотала бы время вспять и в уборной вела себя иначе. Не лезла бы. Раскаянье не источала (какая разница, я все равно свое получила), не рассказывала бы ни про дядю, ни про отца…
Сидя за столиком, он смотрел на меня с иронией, а я внутри цитировала подробности его ужасной биографии.
Вот как так можно? Изменять жене с ее лучшей, блин, подругой! Неужели никого другого не нашел?
Подлец.
Они уехали – я выдохнула облегченно."
"Надеюсь, дядя хотя бы не делился с ними рассказом о том, как гонял меня утром сидоровой козой. Это унижение я вряд ли пережила бы.
***
Уже вечером, протирая с безосновательным остервенением столы, на фоне шума прибоя слышу свист. Подняв взгляд – врезаюсь в насмешливое лицо Георгиоса.
Он, без спросу, заходит на нашу террасу и усаживается наблюдать, как я убираю.
– Получила сегодня, да, Еленика? – от вопроса и тона меня начинает трясти.
Игнорирую, продолжая протирать стол. Взгляд парня прожигает дыры в моей щеке. Спускается ниже. От понимания, что Жора откровенно меня разглядывает и ничего ему за это никто не скажет, подташнивает.
Так теория депутата тебе льстит или не нравится, Лена? Он имеет право так себя вести или нет?
Какое-то время старостёныш просто за мной наблюдает, как за рыбкой в аквариуме.
