Автор
Андрей погружается в глубокую задумчивость, размышляя о древних традициях. Его взор нежно смотрит в стакан с вином, перед глазами мелькают картины из далекого прошлого. Вопрос Ромы заставляет зазвенеть сердце — на этот раз не шутки.
У самой зубы скрипят от натужного энтузиазма, но и просто пялиться на него было бы глупо. Я играю во взрослую.
– Обедал.
– А я с подругами отдыхаю.
– Молодец.
Разговор затухает. Это ""молодец"" звучит как ""абсолютно похуй"". Моя самоуверенность покрывается трещинами. Приходится несколько раз моргнуть, но я не отступаю. А ещё чувствую на себя два взгляда, но будоражит при этом один. Сильно. Слишком.
– Вы ещё не уехали? – Вроде бы сознательно пускаю шпильку, но вижу, что мужчина реагирует мягкой полуулыбкой, и жалею.
– Заканчиваю дела и буду уезжать.
– Это скоро? – Сердце снова заводится. Не знаю, чего оно хочет. Услышать, что день-два или…
– Скоро, Еленика. Скоро.
Это не важная для меня информация. Реагировать на нее смысла нет. Я и сама скоро уезжаю. Но… Глаза бегают по мужскому лицу. Внутри спонтанная буря.
Я цепляюсь за понятные мне эмоции. Сейчас это раздражение.
– Елена. Не Еленика.
– Как скажешь. – Депутат не спорит, но в карих глазах читается всё то же: «да как-то… похуй».
Он не поддерживает разговор. Не развивает его. Это вполне ожидаемо, но злит, потому что я по какой-то причине хочу другого.
– Я хотела спросить...
– Ну спроси, Лена, – он часто повторяет мое имя, тем самым сбивая с гневно-мстительного пути. У него получается как-то мягко. Обволакивающе. На самом деле, мне нравится, как из его уст звучит любая из вариаций.
Пытаясь скрыть внутреннюю дрожь, продолжаю нагло смотреть в депутатские глаза.
– Вы у себя в машине мою вещь не находили?"
"Спутник Темирова тянется ко рту и прокашливается. Я бросаю на него быстрый взгляд, позволяя себе не скрывать негодования. Мол, не мешайте, уважаемый.
Он тоже веселится. Блестит глазами. Смотрит на меня. Подмигивает.
Но подмигивать мне не надо. Я возвращаюсь к Андрею и мимикой выражаю нетерпение.
– Какую твою вещь?
– Венок. Я оставила у вас венок. – Я по глазам вижу, что он не удивлен. И не забыл.
На короткий миг они становятся колючими, блеск из игривого немного опасным.
– Я выбросил. – Его ответ – абсолютно серьезен. Ожидаем. И... Возмутителен.
– А могли бы и вернуть.
Действительно.
Вздохнув, Темиров молча трет шею сзади, как если бы зателка (а может быть я утомила), и стряхивает головой, чтобы снова посмотреть мне в глаза.
Видимо, я с каждой секундой все сильнее падаю и падаю. Какая-то навязчивая идиотка. Но...
