Потом нам, наконец, командуют идти по классам и ещё минут пятнадцать школа длинной змеёй втягивается в одну дверь, в которую по очереди входят все классы с первого по выпускной.
Первым уроком у нас оказывается классный час, на котором наша классная руководитель в течение целого урока интересуется у каждого из нас, как прошло лето.
Не понимаю, что я должен был почерпнуть на этом уроке. За эти сорок пять минут я мог бы проплыть ещё пару километров…
После классного часа мы идём получать учебники. Где толпимся пару часов вместе с ещё четырьмя классами, пытающимися сделать тоже самое.
Почему учебники нельзя выдать после занятий? Либо в отдельный день? Кажется, кроме меня здесь никто не считает, что время — это деньги…
Получение учебников занимает два урока, которые у нас должны были быть отведены под английский.
Мне он нужен не особо, поскольку в той жизни он был моим родным языком… Который, хотя и изменил слегка лексический состав, но на остальные девяносто процентов остался вполне родным, узнаваемым и тем же самым.
По крайней мере, при общении в интернете у меня проблем не возникает. Ну, как не возникло бы проблем у нашего современника, попади он со своим русским языком лет на двести назад. Конечно, какие-то несуразности бы в том общении всплывали, но если язык твой родной, если лексический состав на восемьдесят процентов тот же, если грамматика не менялась, то ты быстро сообразишь, чего именно писать и говорить не нужно.
А то, что говорили бы твои предки языком двухсотлетней давности, ты б понимал полностью.
Это как попади мы к Пушкину. Его мы и сегодня понимаем на сто процентов. И подстроиться под его стилистическую модель можем без труда, случись необходимость. Да и под лексический состав тоже.
Другое дело, что сам Пушкин понимал бы нас, попади он к нам, в лучшем случае наполовину, но это уже совсем другой разговор.
После несостоявшегося английского, ко мне подходят трое парней из класса Сявы, Белого и Серого, которых я видел за трансформаторной будкой:
— Стессель, ну ты дал кокса, — начинает без предисловий парень в очках, о котором я знаю только то, что его прозвище «Филин».
— Я при чём? Стоял и никого не трогал. — пожимаю плечами. Интересно, откуда они меня знают? — Вы мне что-то предъявить решили? Или просто пообщаться зашли?
Агрессивных намерений у них нет однозначно, это видно, но я пока не могу понять цель их визита.
— Да оно так, понятно, что Сява первый начал — мнётся второй, кажется, Ринат или Марат. Точно, Ринат.