— Боюсь, моя точка зрения настолько разойдётся с вашей, что мы физически не сможем прийти к общему знаменателю.
— Мы здесь для того, помимо прочего, чтоб учиться находить общий язык — пафосно изрекает она, — не бойся!
— Мне нечего бояться, — пожимаю плечами, — мы живём в свободной стране, где личные взгляды никоим образом не преследуются. А общего языка мы не найдём потому, что у нас цели разные. Волки с овцой могут найти общий язык? Извиняюсь за сравнение…
— Со сравнениями надо поосторожнее, — неодобрительно смотрит на меня учительница под смех класса. — А почему ты возражаешь против поисков общего языка?
— Я не возражаю. А вот вы сами уже сформировали своё мнение ещё до того, как я высказался. И оно негативное, вы заметили?
Учительница заинтересованно кивает.
— У нас разные цели, особенно на вашем предмете. Есть мнение, что школьная программа по литературе, которая досталась нам в наследство со времен Союза, формировалась не по принципу литературной или гражданской ценности, а по принципу политической целесообразности. Потом её переделывать не стали — не до того было. В итоге, то, что в нас впихивают на вашем предмете сегодня, никак не развивает самого главного — с моей точки зрения.
— А что у нас самое главное? — вежливо интересуется учительница. — С твоей точки зрения?
— Умение анализировать и думать. Своей головой, а не жить навязанными извне чужими штампами и решениями. Которые выгодны волкам, чтоб овцы в стаде не разбегались.
— Мы разве не этим занимаемся? Не учимся думать?
— Нет. Мы под этим лозунгом учимся впитывать чужие решения, являющиеся удобными штампами для правящей верхушки. Хотите — докажу прямо сейчас, — пожимаю плечами.
Ловлю себя на том, что пожимать плечами в этом здании у меня становится плохой привычкой.
— Внимательно тебя слушаем, — отвечает за всех учительница, класс тоже замолкает, интересом прислушиваясь к зарождающемуся спору.
— Ну тогда прошу пять человек из разных концов класса ответить на один простой вопрос. Кто является одним из центральных столпов опоры Золотого Века Русской Литературы, помимо литературного поприща, до конца исполнившим свой гражданский долг во всех отношениях, не считаясь ни с какими последствиями для себя лично? Даю подсказку, звать его Александром Сергеевичем.
Учительница в этом месте напрягается и пристально смотрит на меня, а с разных концов класса несётся:
— Вот оно, следствие вашего воспитания, Роза Ароновна. Ну, не вашего лично… а той программы, которую нам вдалбливают.
