В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
Напротив, набожного отрока, смущавшего односельчан предсказаниями глада, мора и засухи, раскрашивавшего какие-то дощечки, певшего гимны на непонятных языках, настойчиво пригласили побеседовать в уездное ЧК.
Миша выкрутился, изобразив припадок, уверяя, будто все антисоветские заявления нашептывают ему неведомые голоса, крутят, мутят, а потом отпустят.
Пришлось лечь в дом умалишенных. Настоящих сумасшедших там нашлось немного, Круглов сумел найти с ними общий язык, и его не трогали. Симулянт подрабатывал изготовлением деревянных игрушек и сувениров, преобразовав детскую тягу к рисованию на новый, вполне нэпманский, лад.
"Слово ""голбец"" восходит к старообрядцам: так они называли надгробный памятник в виде избушки. Кое-где ""голбец"" - загородка или чулан между печью и полатями, укрывище, где можно тихо молиться по-раскольничьи, не навлекая подозрений.
Барченко не удивился, когда этими пикантными подробностями с ним поделилась сотрудница музея, ходившая к сектантам в этнографическую экспедицию, и записавшая целую тетрадь сказаний. Не одни голбешники буйствовали. Но то, что голбешники ходили в Шамбалу, и, если верить рассказам, все-таки дошли, поразило его.
Во все края ведут проторенные дороги, есть карты, свидетельства путешественников, дневники экспедиций, память проводников. Попасть же в Шамбалу непросто. Хотя бы потому, что ее нет на карте мира, а все паломники, словно сговорившись, упоминают самые разные географические координаты, словно не к одной Шамбале они шли, а к разным странам.
- Где Шамбала? Где-то в Тибете. А где именно, не знает никто.