В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
В одном он старательно исправлял свои двойки и тройки, поражая учителей внезапно проснувшейся тягой к знаниям, в другом - читал оккультные журналы и брошюрки, прячась зимними вечерами со свечными огарками на веранде. Молчаливой свидетельницей Сашиного чтения оказалась только молодая юркая мышка, осторожно высовывающая любопытный носик из своей уютной норки. Он поглощал все - от дешевых, пачкающих руки типографским свинцом книжечек по хиромантии и прикладной магии до солидных востоковедческих трактатов, которые приходилось заказывать по каталогам из Москвы и Санкт-Петербурга.
Среди знакомых елецкого нотариуса был разоряющийся помещик Бунин, когда-то подтверждавший у Барченко старую купчую. Однажды Бунин пришел к ним в гости не один, а с младшим сыном Ваней, учившимся в Ельце. Пока отцы вели скучные деловые разговоры о векселях и закладных, сыновья играли в ""железку"" . Ваня Бунин неизменно выигрывал.
- У тебя рука легкая! - возмутился Саша, хоть бы раз для приличия проиграл!
- Я не нарочно, оправдывался тот, я не хочу, а все равно получается.
- А ты заставь себя - посоветовал ему Барченко, и давай по новой.
Но Бунин опять выигрывал.
- Магнетизер ты, что ли? - обиделся Саша, притягиваешь! Покажи правую руку!
Ваня безропотно протянул ему узкую маленькую ладонь татарского князя. Никогда еще юный хиромант Барченко не видел настолько богатую узорами руку. Холмы, круги и линии создавали причудливую арабеску, расшифровать которую, наверное, сочла бы безнадежным делом даже искусная гадалка.
Саша зажмурился. Линии переплетались, образуя латинскую букву N.
В брошюрках о ней ничего не написано. Разве что сказать - это знак больших свершений, наполеоновский размах личности...
О премии шведского сумасброда Нобеля, которую получит Бунин, Барченко тогда еще не знал, как и того, что лауреат вступает в круг с N в центре.
- А теперь твою руку - сказал он Саше, листая лежащий рядом ""Оракул"".
На ладони Бунин нашел знаки долгих странствий и печальный намек на трагическую смерть, которая, если верить линии жизни, заберет Сашу едва ли не в самом расцвете сил.
Вечер кончался, Бунины уезжали.