В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
Ровно 14 дней спустя голодный Александр уже утром встал у двери ""Новостей Нарвы"", надеясь застать приход редактора. Он ждал утром, ждал днем. Никто не приходил. Наконец обессиленный сочинитель решился спросить у соседей, куда запропастились ""Новости"".
- Да они вчера закрылись, беспечно ответили ему, собрали все и уехали.
- А как же табличка?
- Табличку потом снимут, когда их кабинет другим сдадут.
Барченко остался без гроша. На телеграммы отец не отвечал."
"Наутро ватными ногами он доплел до телеграфа и отправил юрьевскому знакомому фон Вительгаузену, отчаянное послание из двух слов: помоги, голодаю.
Иоганн-Фридрих фон Вительгаузен вслед за многими поколениями предков кроме оккультизма, занимался еще и благотворительностью. Его сестры вышивали бисерные кошельки, ридикюли, футляры для очков и карандашницы, продавая их в пользу нуждающихся.
Проект газеты ""Непознанное"", казалось, сулил неплохие доходы.
Оккультизм, духовидение, хиромантия тогда увлекали всех. Мода на мистику спустилась к мещанам, но мещане не могли выписывать из столицы дорогие журналы.
- Спрос на нее будет большой - уверял фон Вительгаузен Барченко, в Северо-Западном крае пресса пишет только о политике, и ничего подобного нашей газете еще не изобрели. Разве что попадаются отдельные статьи в бульварных листках о привидениях и кладах, но это явно не то, чего жаждет наш читатель.
""Своего"" читателя Александр представлял молодым приказчиком с восьмирублевым жалованьем, четыре класса народного училища, берущего по абонементу в частной читальне потрепанные томики ""про любовь и путешествия"".
Разрешение на выпуск ""Непознанного"" наскоро склоченная редакция получила без проволочек, напирая, что новая газета - не общественно-политическая, а религиозно-мистическая.