В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
- Мой прадед по отцовской линии, Авраам Исаевич из местечка Бары, был выкрестом, продолжил Барченко, отсюда фамилия. Знаю, что для вас потомок выкреста - не лучший гой, но все же меня неуловимо влечет ко всему еврейскому...
Ребе скрестил руки.
- Много лет назад, произнес он, один человек тоже интересовался еврейской мистикой. Вы о нем, наверное, знаете: Возницын, капитан лейб-гвардии. Его сожгли на костре из сырых дров.
- Вы большевик? - вдруг спросил он.
- Беспартийный - выдавил Барченко.
- Нет на свете никакой еврейской мистики! - резко сказал Шнеерсон.
- Нет, смутился Барченко.
Шнеерсон вздохнул.
- Дайте сюда вашу голову, человек из местечка Бары! Я не сержусь на вас, был в этих Барах: если еврей не желал креститься, его замуровывали живьем в подземный ход.
Он нацепил на него черный обод с коробочкой посредине. Александру это напомнило опыты 1911 года по телепатии.
- Хотите Каббалу? А тфиллин кто будет накладывать?! - приговаривал раввин, обматывая руки Барченко черными ремнями, горе вы мое!!! Теперь повторяйте вслед за мной....
- Идея перевести на русский язык этот трактат заманчива, произнес Шнеерсон, наливая чай, но, боюсь, задача непосильная.
- Вы беседовали с Шнеерсоном?! - подпрыгнула от радости Лидочка Шишелова-Маркова, когда на собрании ЕТБ Барченко рассказал об этом.
Такое везенье!
- А что пишет из Германии твой папа? - спросил ее Александр, зная, что тем самым наступает на больную мозоль: депутат Марков евреев не жаловал, вступив в какую-ту национал-социалистическую партию.
Лидочка стушевалась. Она была влюблена в Барченко.
- Ничего. Он восторгается рижанином Розенбергом - сказала Лида, немного смущаясь. Ей было очень стыдно за отца.