Каждый человек обязан жизнью Господу Богу. Калифорния же подвержена еще и ударам, которые она переживает примерно каждые сто лет — отсыражениям земных слоев или потоплениям в своем собственном жилище из-за парализации страха. Для тех, кто не пролетел на сотни футов в подземные криотермы или оказался погребенным до самого дна своих подвалов, Калифорния обещает чудесную атмосферу опасности и сомнений, где каждый день может стать последним....
Он почувствовал, как их руки стаскивают с него плавки, которые сперва очутились у него на лодыжках, а потом были совсем сдернуты с ног. Джекки все еще впивалась ему в губы, ее язык скользил у него во рту, и возникло ощущение, будто она высасывает из него легкие. Затем его поставили на ноги и руки их заскользили по его телу, дергая, поглаживая и растирая кожу. При каждом движении он чувствовал, как их груди трутся о его тело, – мягкие и нежные, вздрагивающие от каждого прикосновения к его коже.
Затем он перестал ощущать под собой пол, и три сплетенных тела оказались в воде.
Он почувствовал, как тело Джил содрогнулось, сбрасывая охватившее его напряжение, Джекки оторвала от него рот и, изогнувшись, крикнула:
– Продолжай, не останавливайся!
Римо подтащил их к лесенке из бассейна, ухватив одну и подтягивая другую кончиками пальцев.
– Пошли в дом, – хрипло потребовал он.
– Сейчас мы тебя сделаем, Римо. Сделаем, сделаем… – проговорила Джил.
Втроем они направились к стеклянным дверям, ведущим в спальню Римо. Тут во дворик вышел Чиун. Римо внезапно почувствовал смущение и загородился телом Джил.
Чиун с неприязнью взглянул на девиц и с явным отвращением на Римо.
– А ты очень симпатичный, – сказала Джекки Чиуну и шагнула ему навстречу. – Пошли с нами.
Он молча смотрел на нее.
– Давай займемся этим вчетвером, – вновь повторила Джекки.
Римо отвернулся и вошел в дом вслед за Джил.
Чиун продолжал холодно смотреть на Джекки.
– Я не занимаюсь этим на людях, – твердо сказал он.
– Стесняешься?
– Нет. Я культурный человек. Только коровы и быки совокупляются на глазах у всех.
– И свободные женщины тоже, – сказала она, опускаясь перед ним на колени и предлагая ему свои груди. – Ну, давай. Попробуй. Ты никогда не забудешь этого.
– От своей последней женщины я избавился двенадцать лет назад, – произнес Чиун. – И больше в женщинах не нуждаюсь. Иди с ним. Он полностью удовлетворит все ваши желания. Он мужчина как раз вашего типа."
"Чиун повернулся и с тяжелым вздохом вошел в дом. Бедный Римо. Он так навсегда и останется американцем.
