Автор
Начало срочно придумывать специализацию для работы - оказалась легкой как воздух. Ключ к спокойствию: я стал доктором по сексу, хотя это слово вызывает отталкивающую реакцию соседей. Теперь мне хватает только ночи на работу, чтобы сохранить свое время.
- Придется повторить вечером.
Мамочки!
- Прощен! - сдаюсь я.
Нахально смеётся.
Гад... - беззлобно вздыхаю я. - И манипулятор... И маньяк... И... повелитель бабочек. Которые трепещут внизу живота и порхают в груди. А еще спонсор моего вечного смущения!"
"- Только потому что мне понравились твои родители! - поджимаю губы, пряча улыбку.
- Ну да! Ой, Няшина... Бойся. Я до тебя доберусь.
А мне казалось, что уже! И я боюсь, да…
Мы выходим на парковке. Я оглядываюсь на машину Игоря, припаркованную рядом. Самого его нет.
- Эм... Наверное, тебе стоит высаживать меня чуть пораньше.
Костя морщится.
- Люба, хочу предупредить, что из всех версий, я сразу выбираю самую херовую. Профессиональная деформация. Как ты думаешь, какая у меня сейчас версия по поводу твоей просьбы? - тоже недовольно смотрит на машину Игоря.
- Думаю - какая-нибудь дурацкая.
- Может быть... Пошли. В одном ты безусловно права. Афишировать наши отношения нельзя. Зубарева тебя со свету сживет.
- У меня, кажется, тоже профессиональная деформация, - недовольно морщусь я.
- Версия твоя тоже дурацкая. Ладно, беги, чаю попей пока в ординаторской. У меня все в столе. Мне с Хасаном надо пообщаться, - ждёт он паркующегося коллегу.
Уф...
С облегчением сбегаю. Потому что Костя дома - это один человек, а доктор Истомин в отделении - всё таки совершенно другой. И мне хочется, чтобы переход не случался в моем присутствии, мне хватило стресса от вчерашней версии нашего проф общения.
До начала нашей практики ещё есть время.
Я иду по коридору, здороваясь с персоналом.
Отворачиваюсь. Неловко отчего-то...
Значит, Константин Захарович, можно в вашем столе похозяйничать?
Включив чайник вытаскиваю пластиковую коробку. Там сахар, чай, кофе, пара шоколадок и пачка сигарет.
Разглядываю пакетики с чаем - они разные.
- Так, я не поняла! - заглядывает Татьяна Борисовна. - А почему ты в столе Истомина шаришься?
- Аа... - замираю от неловкости. - А мне Константин Захарович разрешил.
- Да-а-а? - ядовито. - А с чего это вдруг, Константин Захарович, тебе это разрешил?
Измеряет меня пренебрежительным взглядом.
Так!
Откинув косу за спину, встаю ровно, выпрямляя спину.
Не надо на меня смотреть с уничижением!
Грудь в моем голубом костюме выглядит чуть вызывающе. И ее взгляд падает прямо на нее.
- Я вопрос задала. Как там тебя по фамилии?
- Няшина... Любовь Романовна, я. Разрешил и всё. Причин я у него не спрашивала.
