В холодных зимних ночах, когда шум города окутывал тебя как густой туман, ты начинаешь слушать дремучие песни ритм-гитары из старых записей. В этот момент Доктор Сон - таинственный композитор, чьи инструментальные произведения исчезают в бескрайних пространствах телевизора. Это не просто музыка: это ожившая призрачная личность, которая проникает прямо в твое сознание и меняет реальность....
Обычная игра гормонов, предвестница полового созревания – так хотелось думать Люси, потому что это было нормальным. Однако стресс тоже вызывал угри. Кроме того, лицо дочери казалось бледным, под глазами залегли тени. Она выглядела почти такой же больной, как Дэн, медленно забиравшийся в пикап мистера Фримана, когда Люси видела его в последний раз.
– Не могу сейчас отвлекаться на ужин, мама. Нет времени. Все равно мой желудок ничего не удержит.
– Как долго еще ждать, Абби? – спросил Дэйв.
Она не смотрела ни на него, ни на нее.
– Недолго. Поцелуйте меня и уходите в дом.
– Но… – начала Люси, а потом осеклась, когда Дэвид помотал головой. Коротко, но выразительно и жестко. Она вздохнула, взяла Абру за руку (какая же она холодная!) и губами прижалась к левой щеке. Дэвид поцеловал дочь в правую. – Помни, что сказал Дэн, – не удержалась Люси. – Если что-то пойдет не так…
– Идите в дом.
– Ей-богу, не понимаю, как это может сработать, – сказал Дэйв. – Эта женщина, Роуз, сразу увидит, что нет никакой маленькой девочки…
– Вам лучше уйти в дом немедленно, – прервала его Абра.
И они выполнили ее просьбу. Люси умоляюще посмотрела на Дэйва; в ответ тот снова помотал головой и пожал плечами. Все трое встали у кухонного окна, обнявшись, глядя на девочку, которая сидела на ступеньке, сцепив руки на коленях. Ничто вокруг не предвещало опасности. Повсюду царили мир и покой.
Пожалуйста, пусть с моей дочерью все будет хорошо. Если что-то должно произойти… что-то плохое… пусть это случится со сводным братом, которого я едва знаю. Но только не с ней.
– Все будет хорошо, – сказал Дэйв.
