Я находилась где-то между реальностью и сном, ощущая дыхание ветра на лбу и жажду так сильной, что казалась ярким светом. Тело словно камень обвалился внутрь меня, а кожа — тканью, которая стонала под невесомостью. Моя единственной мыслью было добраться до воды и выпить все сразу, ожидая моментального излечения от этой невообразимой усталости....
По случаю конференции ученый сменил привычный фартук на аккуратный костюм, правда, одна пуговица все-таки была всунута не в ту петлю.
— Ну вот, все в сборе, — довольно заключила Эллен и потерла руки. — Что-то я волнуюсь, где здесь можно раздобыть воды?
— Вам нельзя нервничать, — осадил ее нейт Лейн. — Это вредно для ребенка.
Надо же, мужчина учит акушера-гинеколога, как… Что-что? Она беременна? Заметив мой изумленный взгляд, Эллен покраснела и шепнула:
— Ты верно все поняла. Я только недавно узнала. У меня уже примета такая — как конференция на носу, так я сразу беременею.
— Рада за тебя! Наверное, муж на седьмом небе от счастья, — я подмигнула сестре-попаданке.
— Конечно, он меня пускать не хотел. Тебе это тоже предстоит. На свадьбу хоть позовешь?
В сумочке было припасено приглашение специально для ее семейства, которое я вручила под хмурые взгляды двух ворчливых лекарей.
— Эти женские разговорчики уже оскомину набили, — нейт Ойзенберг демонстративно отвернулся.
— Аннис! Аннис! — к нам со всех ног спешил нейт Энкель.
За ним, как два верных оруженосца, следовали практиканты. Кейлен и Лансель были нагружены свитками и плакатами. Энкель бережно прижимал к груди портфель с инструментами.
Я представила своих новых знакомых, и тут нейт Лейн удивился.
— Нейт Энкель? Кажется, я вас знаю. Это вы двадцать два года назад читали лекцию про желудочные анастомозы? В те времена это был прорыв.
— Да-да, было дело, — закивал лекарь. — А я вас тоже помню. Тогда вы читали доклад о гнойных осложнениях.
Мужчины сразу нашли общий язык, они вспоминали былое, пока участников конференции не позвали пройти в главный зал. Мы заняли места в третьем ряду, и глава столичной гильдии зачитал приветственную речь. Одним из первых выступал Сальвадор. Ученый рассказывал о результатах лечения пенициллином и о сыпном тифе. За спиной у него стоял помощник, держа в руках плакат с изображением платяной вши. Правда, почему-то она больше походила на волосатую собаку.
— Таким образом нам удалось рассмотреть возбудителей заболевания.
Я не могла наслушаться. Немного неуверенный в повседневной жизни, нейт Эйле превращался в настоящего оратора на сцене. В своей стихии он был как рыба в воде. Доклад ученого встретили долгими рукоплесканиями. После него выступило еще два лекаря с рассказом о профилактике пролежней.
