В изумленных глазах ректора читались неясные намеки на страсть и загадочное происхождение чужаков. Я с трудом удерживалась, чтобы не вскочить со стула при слове "спать в одной постели". Меня потрясли новости о ритуале, и теперь передо мной маячили неожиданности: ночлег с лордом Тан Даррака и предстоящий переход через неведомое....
— Только представь, нежный перелив скрипки и флейты, полумрак, фонтан, от которого льется свет, и кружащиеся в танце пары…
— Стоп! — я вырвала свою руку из маминого захвата и остановилась. — Стоп!
— Детка…
— Мама! — я смотрела на нее и не узнавала.
Вся такая уточненная, одетая с иголочки с идеальной причёской, где локон к локону, платье будто с витрины бутика, и сама словно манекен: стоит прямо, на лице ни эмоции, глаза только грозовыми тучами, вот-вот и прольется дождь.
— Тише, Риша, не стоит так себя вести при посторонних.
— Посторонних? — опешила я.
— Слуги, — мягко напомнила мама.
— Плевать! — моя злость набирала обороты. — Плевать, мама! Посмотри на меня! Посмотри!
— Не кричи, Риша, это дурной тон. — Попеняла она. — И я тебя прекрасно вижу.
— Правда? — Я уже не говорила, я шипела. — И что же ты видишь, мама? Разве я выгляжу человеком, которому нужен этот праздник и весь этот бред про фонтаны и пары?! Ты хоть задалась вопросом, что я тут делаю? Почему пришла, когда завтра у нас еще занятия в академии? И каникул нет?
— Риша, я не знаю, кто тебе сказал про торжество, ведь планировалось все сюрпризом, но я стараюсь сделать его чудесным, чтобы все было идеально и твое поведение сейчас — отвратительно и очень обидно.
— Леди? — у меня вдруг перехватило дыхание, а перед глазами заплясали звёзды. — Вон!
Я рявкнула так, что в зале на окнах задрожали стекла. Сама от себя не ожидала.
— Вон! — повторила снова, не пытаясь сдержать магию.
Она яростными клубами вырывалась из меня. Паническое бегство слуг я отметила мимоходом.
— Леди? Я пришла к своей матери! К матери, а не светской кукле! И праздник мне твой не нужен! Да я о том, что мне двадцать исполнилось, лишь сегодня вспомнила!
Магия ядовитым туманом распростиралась по залу. Проклятые цветы, словно в отместку, начали благоухать сильные.
— Но ты ведь была так занята своим лоском и блеском, что радости на дочь не осталось? Где моя мама? — я спросила тихо, словно бы сил вообще ни на что не осталось.
— Риша, детка…
— Где же забота? Ты хоть знаешь сколько я спала сегодня, а вчера и вообще эти месяцы? Думаешь, мне правда интересно, кто, куда и что установил в этом зале? Разве это важно?
Мне было плохо, так плохо, словно кто-то в один момент высосал из меня остатки радости и надежды.
