Автор
В холодном проливье женщина спасает человека от неудачного спуска. Окружающая природа — заброшенное болото — усиливает напряжение. Женщина страстно кричит, чтобы он снимал одежду, пугаясь самой своей решительности и страха за жизнь этого человека.
После обеда они распределяли дальнейшую работу.
Нам с тётей Любой выпадало перебирать вещи для младенцев, что приносили люди в церковь.
— Пойдёшь с нами? — я уже почти поверила, что Кот нормальный. Он с восторгом рассматривал свои фото. Достаточно удачные, чтобы гордиться ими всю оставшуюся жизнь.
— Отцу сейчас отправлю, — заворожённо шептал он. Отвернулся и пошёл в обратную сторону. — Миль, спасибо! Только знай, кошка дикая, что я злопамятный и мстительный.
— Учту, — насмешливо ответила я, ещё не зная, насколько он говорил серьёзно.
С тётей Любой мы возвращались домой ближе к вечеру. Я рассказала, что переезжаю, что мама уже в Германии. Она была очень рада, обещала помочь мне собрать вещи и даже нанять грузчиков с машиной.
Стас с игровой площадки окликнул меня, но я не отреагировала, пошла домой.
Последнее время провожу в этом месте. Но мне не обидно, у меня будет совершенно новая жизнь.
Я открыла дверь квартиры. Зашла в прихожую. Первое, что показалось подозрительным — запах спиртного. А потом хихиканье Анжелики.
***
Влад, раздетый по пояс, сидел за столом и подливал Анжелике в стопку водки. Она же в моём халатике сидела у него на коленях. Синяки на лице прикрывали тонкие кусочки огурца. Маску себе сделала. Идиотка. Парень снимал огурчики с её лица и закусывал, щекоча Анжелику и похлопывая по попе.
Вот как он решил мне отомстить. Только мне фиолетово на его отношения даже с моей подругой. Меня волновала она.
Кот что-то шепнул Дурильде, и та развязно захохотала, откидывая голову назад ему на плечо. Совершенно трезвый Влад с дикой лютостью смотрел на меня, продолжая съедать огурцы из маски на лице девушки.
— Что вылупилась, дура? — неожиданно огрызнулась Анжелика.
— Я ничего не рассказывала. Анжеличка, он дебила кусок, не связывайся, — стала оправдываться я, заходя на кухню.
— Я же говорил, что она тварь ещё та, — заявил Кот, чмокнув Анжелику в щёку. — Распаковал её, а она на коленях ползала, денег просила. Ликусь, для чего ей столько денег?
— Мамаша у неё подыхает. На операцию собирает, — зло усмехнулась Дурильда. — Я тебе язык вырву, потаскуха.
