Автор
В холодном проливье женщина спасает человека от неудачного спуска. Окружающая природа — заброшенное болото — усиливает напряжение. Женщина страстно кричит, чтобы он снимал одежду, пугаясь самой своей решительности и страха за жизнь этого человека.
Я остановилась и подумала: «Дальше бежать, отдел кадров искать или сдаваться?» Как голкипер накренилась вперёд, глядя на бегущую охрану. Рассмеялась. Поиграем…
— Эмилия! Стойте, стойте! — кричала курица с парковки.
Женщина действительно была похожа на курицу, ничего не поделаешь. Полная, а ножки тонкие в полусапожках на высокой шпильке. Глаза круглые карие и нос, как клювик.
Она достигла меня одновременно с охранниками. Запыхалась, пробежав целых двадцать метров. Чем-то напомнила мне родную маму. Она ухватила меня за руку.
— Она со мной, — сказала она озлобленным, напряжённым охранникам. — А вот и Александр Константинович.
Улыбка сползла с моего лица. Я обернулась к турникетам.
Он не проходил через рамки и препятствия, шёл мимо пункта охраны по серой ковровой дорожке. Как всадник апокалипсиса, как назгул, несущий погибель. В чёрном удлинённом пальто, подолы которого при быстрой ходьбе развивались.
Глаза его светлые сразу приметили меня.
— Почему в таком виде? — рычал сатир на ходу.
Такой голос, что все шарахались от него в стороны. А я струхнула и оробела. Мне казалось, он идёт таким размашистым шагом, чтобы ударить меня.
Невольно отпрянула в сторону, и курица вдруг заслонила меня собой.
— Её не предупредили, что у нас дресс-код, — оправдала меня женщина.
Сатир остановился около нас и свысока прожигал меня взглядом. И не было в этом взгляде ничего человеческого. Это же надо так было ошибиться в мужчине. Я ведь даже влюбилась в него и страдала.
И не в первый раз, Эмилия. По Стасику тоже слёзы были пролиты.
Санчес закинул руку и посмотрел на золотые часы.
— До двенадцати вам время, Лолита Егоровна, чтобы привести её в порядок.
