И если Пэйн считала, что был шанс…
— Делай, что должно, — четко произнесла она. — И я благодарю тебя, независимо от результата.
Пэйн кивнула. Затем подняла руки, согнула их в локтях и широко растопырила пальцы.
— Позволишь прикоснуться к твоему животу?
Лэйла откинула одеяла.
— Должна ли я снять рубашку?
Тем лучше. Даже сдвиг одеяла привел к спазму, минутное изменение давления привело…
— Ты испытываешь такую страшную боль, — прошептала дева-воительница.
Лэйла не ответила, обнажая кожу живота. Очевидно, выражение ее лица достаточно говорило за нее.
— Просто расслабься. Мои действия не должны вызвать у тебя дискомфорта…
Когда был установлен контакт, Лэйла вздернула голову. Очень нежно опустившиеся на низ ее живота руки воительницы, оказались теплыми, как вода в ванне. И такими же успокаивающими. На самом деле, странно успокаивающими.
— Неужели это причиняет тебе боль? — спросила Пэйн.
— Нет. Я чувствую себя… — Когда ее накрыл еще один спазм, Лэйла схватилась за простыни, чтобы удержаться на месте…
Вот только боль не возрастала, как случалось ранее, ощущение походило на большую неровную гору, вершина которой срезана.
Это оказалось первым облегчением с момента начала выкидыша.
Поддаваясь, Лэйла со стоном медленно опустила голову, подушки смягчили эту внезапную вялость, поведавшую ей о том, в каком сильном дискомфорте находилось ее тело.
Все лампы в комнате разом мигнули… а затем и вовсе погасли.
Однако освещение вскоре восстановилось.
От нежных рук Пэйн начало исходить свечение, тепло ее прикосновения усилилось, а то странное, чудесное облегчение, казалось, проникает прямо под кожу, в мышцы и каждую попадающуюся на пути кость… устремляясь прямиком в утробу Лэйлы.
А затем произошло что-то вроде взрыва.
С шипением, Лэйла, отдалась огромному всплеску внезапно устремившейся в нее энергии, жар которой вовсе не жег и все же доводил до точки кипения ее боль, поднимая и изгоняя из ее истерзанного тела, словно поднимающийся от кастрюли и уносящийся прочь пар.
Но это еще был не конец. По ее телу распространилась эйфория, золотистые лучики которой пульсировали в тазовой области и распространялись вверх по ее торсу и дальше, проникая в разум и саму душу; руки и ноги покалывало.
О, великое, нестерпимое облегчение…
О, невероятная сила…
О, сладкая спасительная благодать.
Однако исцеление на этом не завершилось.
В разгар этой пучины, Лэйла почувствовала… что же это? Движение в ее утробе. Возможно, сокращение? Но не спазм. Это был точно не он. Больше походило на остаток бодрящей энергии.
Лэйла постепенно осознала, что стучит зубами.
Глянув на свое тело, она увидела, что вся дрожит… но не только.
Ее физическая форма сияла.