Но убитых было так много, что никто не заявил права на наследство и оно, согласно Старому Закону, вернулось в собственность короля… после чего Роф тут же попросту отдал его Куину в полную собственность.
Что бы, черт возьми, это не означало.
— Я не знал, что и думать, когда меня оповестили об их убийстве. — Куин взглянул на небо. Прогноз погоды обещал еще больше снега, так что звезд не было видно. — Они меня ненавидели. Пожалуй, я ненавидел их. А затем они умерли.
Стоящий рядом с ним, Блэй, совсем затих.
Куин понял причину и от внезапно нахлынувшей неловкости засунул руки в карманы. Да, он презирал разговоры о чувствах и прочей хрени, но дерьмо было не удержать. Не здесь. Не наедине. С Блэем.
Он прочистил горло и продолжил:
— По правде сказать, моим первым чувством стало облегчение. Мне не передать словами, на что было похоже взросление в этом доме. Все эти люди смотрели на меня так, словно я был их ходячим, говорящим проклятьем. — Парень покачал головой. — Бывало, я избегал их любыми способами, пользовался лестницами для слуг, оставаясь в той части дома. Но затем доджен начал угрожать увольнением. По сути дела, во время прохождения своего изменения больше всего молил об умении дематериализовываться прямо из окна своей комнаты. Тогда никому из них не пришлось бы на меня натыкаться.
Даже когда Блэй тихо выругался, Куин не желал затыкаться.
— И знаешь в чем, реально, состоял главный пиздец? Когда мой отец смотрел на брата, я видел, что любовь возможна. Одно дело, если бы ублюдок попросту ненавидел всех нас… но он был не такой. Это и заставило меня понять, как я обделен вниманием. — Куин посмотрел по сторонам. Переставил свои говнодавы. — Почему ты так на меня смотришь?
— Прости. Да. Просто… ты никогда о них не говорил. Вообще.
Куин нахмурился и снова принялся изучать небо, он воображал мерцающие огоньки звезд хоть и не мог их видеть.
— Я хотел. С тобой. Больше ни с кем.
— Почему же не говорил? — Как будто это было чем-то, о чем парень размышлял какое-то время.
В наступившей тишине, Куин тщательно перебирал воспоминания, на которых никогда не задерживался, видя себя и свою семью… Блэя.
— Я любил приходить в ваш дом. Не могу сказать точно, что это для меня значило… помню, когда ты первый раз пригласил меня к себе. Я был уверен, что твои предки меня выставят. Был готов к этому. Блядь, я все время сталкивался с этим дерьмом в собственном доме, так почему абсолютно не знакомым людям не сделать того же? Но твоя мама… — Куин снова прочистил горло. — Твоя мама усадила меня за стол в кухне и накормила.
— Она огорчилась, что из-за ее стряпни тебе стало плохо. Сразу после еды ты рванул в ванную и блевал целый час.
Блэй резко повернул голову.
Когда Блэй отшатнулся, Куин пожал плечами.
— И что мне надо было сказать.