Когда руки Блэя обвились вокруг его торса и крепко сомкнулись, угол проникновения изменился, делая его все глубже и глубже, быстрее и быстрее; кровать начала ерзать туда-сюда, биться о стену, затрудненные вдохи у его уха становились все резче и резче…
Такой умопомрачительной гонки, как этот переломный момент он прежде никогда не испытывал, то было острие разрядки не только его, но и Блэя, от нее напряглось все тело, мышцы бедер засокращались, таз наклонился, чтобы принять глубже, его большие руки удерживали их обоих на весу над постелью…
Кончая, Блэй с такой силой вбивался в Куина, что голова парня билась о стену… не то, чтобы он это замечал и ему было до этого дело. И с последним рывком, член Блэя начал дико пульсировать…
Впервые в своей жизни Куину почувствовал, что его нехило и конкретно так отодрали.
Естественно, Блэй тогда даже помыслить не мог, что получит свою порцию. И, что еще более странно, инициатором стал сам Куин.
Когда они, наконец, затихли, и пауза продлилась более полутора минут, Куин расслабил свои напряженные руки и плюхнулся на кровать, поворачиваясь на бок. Очевидно, Блэй тоже выдохся, его тело последовало примеру и растянулось за ним.
Рука Блэя оставалась на месте.
И, несмотря на все пережитое, всем, что сейчас имело значение, был расслабленный, тяжелый вес той конечности. Лежащая, как она лежала, рука делала их не двумя мужчинами, у которых был секс и так получилось, что они оказались бок обок… а любовниками.
В действительности, у него никогда не было раньше любовника… и не потому, что он оказался снизу впервые. У него было море секса. Но никогда того, чьих объятий ему бы хотелось впоследствии. Никогда того, кого бы ему захотелось обнимать в ответ.
Да… Блэй был его первым настоящим любовником.
И хотя он лишился той чести, в том, что касалось парня, все равно, в каком-то смысле, Блэй теперь был его. Никто не отнимет твоего первого… и он считал себя настоящим счастливчиком. Он слышал, что в большинстве случаев это было действительно больно — для женщин — или накатывали настолько безумные приступы, что ничего не запоминалось.
Блэй за ним все еще тяжело дышал, его тепло излучало тепло, их тела все еще были соединены.
И Куин хотел воспользоваться преимуществом этого спокойного промежутка времени: потихоньку… словно, если не станет делать резких движений, то парень и не заметит… накрыл предплечье Блэя своим… затем положил свою руку над рукой друга.
Закрывая глаза, он молился, чтобы все было хорошо. Чтобы они смогли остаться вместе, вот так, просто чуточку дольше.
Дерьмо, внезапно прострелившая его вспышка страха, была ничем иным, как мукой терзаний, заставившей его задуматься о сути храбрости.
А именно, как мало у него ее было, когда дело касалось Блэя.