Звук голоса Вишеса казался полнейшей бессмыслицей.
И вдруг, боковым зрением, он заметил, что, совсем как хватка на шее, вокруг него сомкнулось кольцо обступивших всех этих черных ряс.
— Просто расслабься, — повторил Ви ему в ухо. — Дыши со мной, давай же… просто делай глубокие вдохи. Никто не собирается причинять тебе вред.
То, что с ним говорили — помогло; этот невозмутимый, спокойный голос проник сквозь его настрой «дерись или беги» и он слегка образумился.
В результате Куина начало трясти, так его мышцы отрабатывали адреналин.
— Ага. Это я, приятель. Продолжай дышать.
Все голоса соответствовали именам; их сильное, серьезное, без смешков звучание проникло в его мозг, помогая закрепиться в, не затрагивавшей прошлое, реальности.
А затем последний голос стал заключительным колокольчиком на лестнице, выведшей его из метального штопора обратно в его комнату.
Куин хотел было кивнуть королю, но этот порыв ни к чему не привел.
— Я собираюсь тебя отпустить, приятель, о'кей? — сказал Ви. — Не станешь больше забывать о манерах?
— На счет три. Один. Два. Три…
Вишес отскочил, приняв позу для рукопашной: руки подняты, кулаки наготове, устойчивая стойка. Несмотря на то, что лицо Брата было скрыто капюшоном, Куин с легкостью мог представить его выражение: только хотя бы рыпнись Куин, его бы вновь познакомили со стеной… спасибо, он уже и так познакомился с ней ближе некуда, что б ей пусто было.
Он чувствовал, что сплющился где-то на пятнадцать сантов.
Выругавшись, Куин медленно обернулся, держа руки так, чтобы их видело Братство.
— Вы выставляете меня из дома?
Он вообще неврубался, что, черт возьми, натворил, но с его списком разозленных на него — нарочно или нет? — могло быть что угодно.
— Нет же, идиот, — хмыкнул, Ви.
Поворачиваясь к сборищу серьезных фигур в капюшонах, он искал их лица, пытаясь установить контакт, напоминая себе, что это те парни с которыми он бок обок сражался, которые всегда прикрывали его зад и работали вместе с ним.
«Тогда что, черт возьми, происходит…»
Третья фигура слева подняла руку и вытянула палец, указывая прямо в центр его груди.
Роф заговорил на Древнем языке:
У Куина загрохотало сердце, глаза заметались по сторонам, он не мог поверить, что это…
Вот только, как это было возможно? Происходя из его родословной да еще с тем дефектом, по закону кого-то вроде него не мог…
Тут он вспомнил, как Сакстон зарывался в библиотеке все эти ночи.
«Что б меня… черти дрючили».