Одиссеи в маленькой деревенской избушке: "Дом-фантом в приданое" — это драматичная история о женщине, вынужденной жить под чужим именем, когда ее настоящий дом превращается в воплощение ее тайных мыслей и переживаний. Внутренние голоса заставляют Олимпиаду невольно наблюдать за происходящими событиями из далека, создавая шарм и загадочность вокруг нее....
— Уходите!
— А надо мне денег, — сказала Люба деловито. — Дай мне, и пойду я с миром, дорогой ты мой писатель!
Женя пришел в абсолютное умоисступление.
Денег? Каких еще денег? Что ей надо, когда у него шаром покати и он беден, как церковная мышь в приходе попа-пьяницы?! Его роман, величайший в истории человечества, отвергнут, ему не платят ни гроша, и дядя Гоша, который подкидывал ему легкие денежки, в могиле.
Он в могиле по вине тех, что подбираются нынче к Жоржу! Данс знал, что их нет, что все это плод его воображения, фантомы, духи, — и все же он точно знал, что они есть.
Он сам их видел.
Жорж промаршировал к двери и настежь распахнул ее.
— Вон! — заявил он, появляясь в комнате. — Извольте выйти вон!
Вот как сказал будущий классик русской литературы в полном соответствии с оной!
Тетка посмотрела на него и зевнула — кажется, специально, чтобы вывести его из себя.
— Да никуда я не пойду, что ты стараешься-то! — равнодушно произнесла она. — Денег дай, и тогда я пойду.
— Каких денег?! — завизжал Женя, так что эхо отдалось во всем доме и дверь тихонько скрипнула — или за ней кто-то был?…
Но ему некогда было разбираться.
Сейчас он вышвырнет эту змею, эту шпионку, которая заползла в его дом, которая…
Он вплотную подошел к креслу, но решительно не знал, что делать дальше. Как именно он станет вышвыривать шпионку и змею?! Он, наверное… того… не справится сам, наверное. Она тяжелая вроде и сильная, вон какая откормленная по сравнению с худосочным Женей!
— Ну чего ты визжишь? — спросила тетка.
Это она про роман, понял Женя. Она пришла, чтобы украсть роман, продать его и нажиться. Вот о каких деньгах идет речь! Чертова дура догадалась о том, что собой представляет его роман, и о том, что он должен перевернуть судьбы, с него должна начаться новая эпоха!..
Он не отдаст свой шедевр! Он будет биться за него до конца, до самой погибели, но не отдаст, потому что это — единственное, что у него есть, потому что у него отняли все остальное, даже театр студенческих миниатюр, даже Петербург и даже имя, а его прозвали гадкой кличкой Жопа!
Но… как он не отдаст роман, он тоже не знал.
— Ты покойному Племянникову служил? Служил! Он тебе платил? Платил! — неожиданно сказала тетка. — Давай делись!
— Чем? — не понял ошалевший от такого поворота Жорж.
