Одиссеи в маленькой деревенской избушке: "Дом-фантом в приданое" — это драматичная история о женщине, вынужденной жить под чужим именем, когда ее настоящий дом превращается в воплощение ее тайных мыслей и переживаний. Внутренние голоса заставляют Олимпиаду невольно наблюдать за происходящими событиями из далека, создавая шарм и загадочность вокруг нее....
— Страсти какие! — со сладким ужасом сказала баба Фима. — Мрут и мрут людишки, как мухи!
— Может, еще спасут, — пробормотал Владлен Филиппович и, кажется, едва удержался от того, чтобы перекреститься.
Лишь только Люба ничего не сказала, и Олимпиада увидела, как за ней медленно и бесшумно закрылась дверь подъезда.
— Пошли, — предложил Олимпиаде Добровольский. — Мы больше ничего поделать не можем.
— А… Люська?
Добровольский хмуро глянул на нее:
— Она уехала со «Скорой». Ты не заметила?
Олимпиада пожала плечами.
Они вернулись в подъезд к распахнутой двери Верочкиной квартиры на первом этаже, и Добровольский вдруг приостановился, подумал и вошел туда.
— Павел! — крикнула Олимпиада. — Туда нельзя!
— Никак нельзя, — подтвердил Красин. — Необходимо вызвать компетентные органы, а нам заходить нельзя!
— Какие такие органы? — презрительно фыркнула баба Фима. — ОГПУ, что ли? Так его нету, ОГПУ-то, разогнали давно! А нынешние что могут?…
— Это он! — вдруг сказал кто-то замогильным голосом, и все как по команде подняли головы.
— Чего мы не понимаем? — устало спросила Олимпиада у Жоржа Данса. — О ком вы говорите, Женя?
— Он убивает всех, — медленно и торжественно произнес писатель и будущий классик. — Мой роман. Он вырвался и зажил самостоятельной жизнью!
— Вам выспаться надо, — посоветовала Олимпиада и оглянулась на открытую дверь. — Вы сами не знаете, что говорите.
— Почему же, — сказал Добровольский, появляясь на пороге.
Жорж Данс величественно кивнул со ступенек.
Он чувствовал, что все внимание приковано именно к нему, и наслаждался этим, и больше ни до чего ему не было дела.
— Он исчез из моего дома, — объявил он, — чтобы начать самостоятельную жизнь. Он не мог оставаться взаперти.
Красин пожал плечами и посмотрел вопросительно.
Добровольский вышел на площадку и захлопнул за собой дверь квартиры.
— А когда ваш роман зажил самостоятельной жизнью? — помедлив, спросил он.
— Совсем недавно.
— Когда именно?
— Сегодня вечером. После того как они все, — тут Жорж повел рукой, — после того как они покусились на меня. То есть покушались! Роман вышел в мир, и теперь его не остановить! Даже даты совпадают, все до одной совпадают! Как я мог так угадать!..
— Роман пропал сегодня вечером? — повторил Добровольский. Вид у него был ужасный. — Правильно я понял?
— Да, — величественно согласился Жорж.
