Одиссеи в маленькой деревенской избушке: "Дом-фантом в приданое" — это драматичная история о женщине, вынужденной жить под чужим именем, когда ее настоящий дом превращается в воплощение ее тайных мыслей и переживаний. Внутренние голоса заставляют Олимпиаду невольно наблюдать за происходящими событиями из далека, создавая шарм и загадочность вокруг нее....
Олимпиада подозревала, что мешает жажда стяжательства и наживы. Журналистке хочется получить хоть чуть-чуть денежек — хоть бы «на дочку»! — а платить не предполагалось."
"— Насть, — заговорила Олимпиада, сменив тон с умильно-веселого на в меру деловой, в меру просительный, — ты просто скажи — когда, а то мне начальство покоя не дает! Когда интервью выйдет, ты ведь уже все сделала!..
— Да я-то сделала, — отвечала Настя довольно прохладно, в полном соответствии с правилами игры, — но ты же понимаешь, как у нас все непросто! Тут ВВП опять с визитом ломанулся, у нас все занято этим визитом! И начальство говорит, что директор — это региональный материал, а не всероссийский, и все в таком духе!
— Ну, завод как раз всероссийского значения!
— Лип, мы не газета «Правда» времен двадцать пятого съезда КПСС, чтобы писать про то, как чугун льют!
— Настенька, но ты же сама делала интервью, а у тебя они получаются изумительные! — Это был не совсем подхалимаж, ибо интервьюером Настя считалась высококлассным.
— Хорек он страшный, а не пупсик. Липа! Ты его на фотке видела?
Некоторое время они толковали, хорек он или пупсик, а расстались, пообещав друг другу еще «созвониться». Ничего толком не было сказано, но почему-то Олимпиада уверилась, что на этот раз дело сдвинулось с мертвой точки.
И тут произошло непредвиденное.
Дверь в коридор, которая всегда была открыта, вдруг качнулась, и на пороге появилась Марина Петровна со странным выражением лица. Липе показалось даже, что она подслушивала.
— С кем ты разговаривала?
Олимпиада пожала плечами:
— С газетой «Труд», а что случилось, Марин?
Марина Петровна вошла и оперлась руками об Олимпиадин стол. Никита Белов, который делил с Тихоновой кабинет и в данный момент с сосредоточенным лицом раскладывал пасьянс, незаметно переключил его на какой-то текст и зевнул, не разжимая челюстей.
— Ты так разговариваешь с журналистами?
Олимпиада перепугалась:
— Ну… да. А что такое?
— Позволь, но это же работа! Ты позволяешь себе болтать с журналисткой, как с подругой?!
Олимпиада смотрела ей в лицо и медленно осознавала, что дело ее плохо.
В университетскую бытность пришлось ей проходить практику на Российском телевидении.
