Одиссеи в маленькой деревенской избушке: "Дом-фантом в приданое" — это драматичная история о женщине, вынужденной жить под чужим именем, когда ее настоящий дом превращается в воплощение ее тайных мыслей и переживаний. Внутренние голоса заставляют Олимпиаду невольно наблюдать за происходящими событиями из далека, создавая шарм и загадочность вокруг нее....
Сколько там у вас в классе благополучно замужних девиц? Ну, от силы пяток, а остальные?! Все делают вид, что они бизнес-леди, все они делами заняты, все себе занятия придумывают, и ты хочешь к ним в компанию?! У него все-таки работа, зарплата, машина какая-никакая, ну, и добрый он, ты же знаешь! Останешься совсем одна, будешь, как Марина Петровна, в коричневом костюме и туфлях без каблука, сотрудников день и ночь палкой по коридору гонять — а все из-за того, что мужика рядом нет, никакого нет, ни плохого, ни хорошего, а наш с тобой Олежка не самый плохонький!""
Олимпиада подождала, когда рассеется туманная пленка на стекле, подышала еще и, совершенно успокоившись, вернулась в кресло.
Все правильно. Не станет она его выгонять.
И тут, видимо, для того, чтобы напакостить рассудку, в дело включилась дурацкая фантазия.
«А тот тебя в прошлый раз звал чай пить, — ехидно сказала она, — и ты не пошла потому, что Парамонов с крыши упал! А не упал, так ты и пошла бы. Ты бы сидела у него в квартире, смотрела на него загадочно, говорила бы умные слова.
Дурацкая фантазия все испортила.
Из ванной она вышла мокрая, сонная и была рада тому, что Олежка спит — пульт на животе, рот полуоткрыт, голова свесилась.
Олимпиада подложила ему под голову подушку — лоб был слегка влажный, спал Олежка крепко! — постояла над ним, вздохнула и пошла на кухню.
Вот тут в дверь и позвонили.
От неожиданности она уронила спички, которые моментально рассыпались по полу, чертыхнулась и пошла открывать, уверенная, что явилась Люсинда с очередным шедевром. Теперь, когда гитары у нее не стало, она исполняла свои песни просто так, притоптывая ногой и помогая себе рукой.
