Встреча с машиной и ее комфортной обстановкой погружает главного героя в мир спокойствия и уюда — вот где заключается его работа. Он внимательно фиксирует каждый мельчайший момент, будь то цвета выхлопных труб или шорох воды на проезжей части. Внутри машины воздух становится гипнотически спокойным, и природа вдруг начинает говорить языком тепла и покоя, перекрывая все вокруг — будь то тревожный ритм города или даже шум двигателя....
Итак: Машка сидела на столе, азартно посверкивала глазами и, посмеиваясь, кидала какие-то реплики, Фенечка в своем кресле у стола руководила ситуацией с азартом игрока на конных бегах, Инга стояла на диване, Степан Иванович, не рискуя отходить от подруги-заступницы, прижимался к ноге Анфисы Потаповны и верещал истерически, перекрывая визгом остальные голоса, а из-под дивана торчали оттопыренная попа и ноги Федора. Инсталляция радовала абстрактностью постановки.
Расслабившись окончательно, Стрельцов обратил более пристальное внимание на стоявших чуть впереди него незнакомцев.
Мужичок, немного пониже незнакомки, в дорогом спортивном костюме, стоял на шаг впереди «барышни». Костюмчик целевого назначения не оправдывал — брюки удерживались объемным задком и впереди причинным местом под огромным животом, куртка на данной части тела, видимо, не сходилась, обрамляя его с боков.
Оба настолько были увлечены происходящим, как футбольные болельщики, когда наши выигрывают в чемпионате мира со счетом 3:0, что до сих пор не замечали Стрельцова.
В руках мужчина держал объемную женскую шаль.
Насмотревшись вдоволь, оглохнув от какофонии криков и визга, поняв, что этот балаган требуется угомонить и направить в продуктивное русло, Стрельцов отдал команду:
— Ти-ха!!!
Да так отдал, что воцарилась полная тишина, к которой он и призывал, даже Степан Иванович примолк, не завершив очередную визговую руладу.
Народ потрясенно глядел на вождя, появившегося в самый разгар анархического погрома.
— Что здесь происходит? — строго спросил за безобразие командир.
Тишина. До народа доходила с трудом резкая смена композиции и появление грозного командира на сцене.
— Бе-белка! — первой пришла в себя Инга, правда, не в полной мере.
— Минздравовская? — продолжая опираться плечом о дверь, скрестив руки на груди, выяснял Стрельцов без эмоций. — «Бухаете? Тогда я иду к вам!» Что, у всех сразу?
— Не-ет! — заверила Инга и даже головой покачала в подтверждение. — Настоящая! Беличья белка.
— Что Федя делает под диваном? — допрашивал командир.
— Ловит! — почему-то переговаривались только Инга и Стрельцов. — Загнал ее в угол и пытается поймать.
