Встреча с машиной и ее комфортной обстановкой погружает главного героя в мир спокойствия и уюда — вот где заключается его работа. Он внимательно фиксирует каждый мельчайший момент, будь то цвета выхлопных труб или шорох воды на проезжей части. Внутри машины воздух становится гипнотически спокойным, и природа вдруг начинает говорить языком тепла и покоя, перекрывая все вокруг — будь то тревожный ритм города или даже шум двигателя....
Номер квартиры весело посверкивал золотистыми бочками выпуклых циферок, уверяя в правильности адреса. Игнат перевел взгляд на девушку, безмятежно наблюдавшую за его изысканиями и ожидавшую пояснений по поводу появления незнакомца в столь поздний час.
— Не надо Степана Ивановича, — строго, по-начальственному уверил Игнат. — Можно Ангелину Павловну?
— Нельзя, — как-то даже сочувственно ответила барышня, — она уже ангажирована другим мужчиной.
Да что здесь происходит?! Что за нелепый разговор?! У этой девицы с головой, что ли, не все в порядке?
Он разозлился влет, сурово, по-мужски, оттого и перешел на неприязненный, совсем уж начальственный тон:
— Послушайте! Я разыскиваю Дмитрия Николаевича Стрельцова, и для этого имеется веская причина! Его телефон не отвечает…
— Не кричите, — перебила его пылкую назидательность девица, не повысив голоса и не окрасив его эмоциями, — вы разбудите всех домашних, и Степана Ивановича в том числе.
— Да, — переведя дыхание, согласился Игнат, как с дельным предложением подчиненного, и, чуть сбавив напор, представился, поспешив закончить непонятный ему балаган: — Меня зовут Игнат Дмитриевич Стрельцов, я разыскиваю своего отца…
— Проходите, — вновь перебила его девушка, отошла в сторону и сделала приглашающий жест.
Стрельцов шагнул через порог, еще до конца не осознав, что его впустили, и не очень понимая, что же дальше: Степан Иванович-то будет?
Она закрыла за ним дверь, заперла замок, повернулась и, поражая гостеприимством, сменившим предупредительно-пугающие выступления, предложила:
— Раздевайтесь и проходите на кухню.
Резко наклонилась, пошарила в ящике гарнитура, извлекла солидные мужские тапки, поставила перед ним и распрямилась.
— Это вашего батюшки, — пояснила персонификацию обуви. — Вам подойдут?
Он кивнул — подойдут, мол, еще как. После непоняток у дверей, кратковременной вспышки раздражения и совсем не плавного перехода к дружескому приглашению крохи оставшихся сил, выдавливаемые из организма исключительно силой воли, быстренько покинули Стрельцова, и он почувствовал такую гигантскую усталость, что даже говорить не мог.
А вот этого нельзя! Нельзя расслабляться! Еще придется ехать куда-то, бежать, искать…
Предупреждая его вопросы, девушка указала рукой на пуфик, предлагая этим жестом пристроить на него ноутбук с портфелем, забрала из рук шапку и шарф, достала из стенного встроенного шкафа вешалку-плечики, ожидая, когда Игнат снимет пальто.
