Встреча с машиной и ее комфортной обстановкой погружает главного героя в мир спокойствия и уюда — вот где заключается его работа. Он внимательно фиксирует каждый мельчайший момент, будь то цвета выхлопных труб или шорох воды на проезжей части. Внутри машины воздух становится гипнотически спокойным, и природа вдруг начинает говорить языком тепла и покоя, перекрывая все вокруг — будь то тревожный ритм города или даже шум двигателя....
Очень мило! Сначала «Степана Ивановича напущу», а теперь ухаживает, как за гостем дорогим.
В молчании происходил ритуал внедрения Стрельцова в незнакомую квартиру. Черт его знает, может, действительно девушка боялась потревожить боевого хряка, отдыхавшего от трудностей защиты территории. Не нарушая утвердившегося молчания, хозяйка жестом указала направление дальнейшего следования, заявленного ею ранее, — в кухню, в дверь которой упирался длинный широкий коридор.
Перегруженный мозг Стрельцова на мелочи типа рассматривания деталей обстановки не разменивался — мужчина вошел в кухню и всем организмом замученным прочувствовал: уютно, домашне, тепло и просторно — хо-ро-шо!
— Присаживайтесь, Игнат Дмитриевич, — предложила хозяйка и поспешила собрать разложенные на большом круглом столе, стоявшем возле дивана, какие-то листки с рисунками, чертежи, документы, канцелярские мелочи, захлопнула крышку ноутбука и все это переложила на маленький столик у окна.
Работала явно, пока он не помешал ей своим полуночным появлением.
У него сил не наскребалось даже на раскаяние мало-мальское, а уж про ощущение неловкости и говорить нечего! Ему сейчас все было ловко в достижении главной цели.
— Чаю хотите? — спросила девушка.
Чаю он хотел. Черного, горячего, с сахаром и лимоном. Большую кружку. И пить обжигаясь.
— Можно умыться? — спросил Игнат.
Она кивнула и проводила его в ванную комнату, достала там из шкафчика чистое полотенце, протянула Стрельцову и вышла, осторожно-тихо притворив за собой дверь.
Стрельцов снял пиджак, галстук, расстегнул воротник рубашки, закатал рукава и просто сунул голову под струю воды — сначала горячую, потом холодную.
Надо же хоть что-то соображать! Еще неизвестно, куда придется дальше двигаться по ночной морозной Москве, какие действия предпринимать!
А ведь придется! Твою мать!
Галстук он не стал надевать, сунул в карман брюк, и рукава застегивать не стал, вытер волосы насухо, вымыл руки, сунул пиджак под мышку и двинулся назад, в предложенную для ночной аудиенции кухню.
Там его уже ждал чай, и именно такой, как Стрельцову хотелось, — горячий, черный, в большой кружке! Господи, как хорошо-то! Кстати, девушка, утверждавшая, что держит дома кабана, тоже его ждала.
— Садитесь, Игнат Дмитриевич, — улыбнулась она, указав рукой на диван.
