Учила избавляться от страха, преследовавшего его с младенчества, и давала ему любовь, которой он никогда не видел от своей матери.
Это слово было неприменимо к Нелл Фарнинг, и Пол с гневом отринул мысль, что когда-нибудь она может снова забрать себе Джинджера. Вернуть в жалкое убожество комнаты, наподобие той, в которой она жила сейчас, с ее стенами и потолками в мрачных ранах влажных потеков, с ее единственным окном, смотревшим в замусоренный двор.
Марни деловито печатала на машинке, когда Пол вошел в офис, но остановилась, услышав шаги, и повернулась на своем крутящемся стуле. Выражение его лица было довольно мрачным, и она сделала поспешный вывод, что ему не удалось получить у Нелл Фарнинг согласие на операцию Джинджера.
— Неужели она не подписала согласие, мистер Стиллмен? — Марни поднялась со стула и торопливо пошла к нему через комнату. Она встала прямо перед ним, и через секунду он взял ее за плечо.
— Да, подписала, даже не прочитав, — сухо сказал он.
— Значит, все в порядке. Вы сказали, что сможете сделать операцию, как только получите согласие матери.
Пол чувствовал нетерпение Марни, ее страстное желание, чтобы он снова смог сделать Джинджера крепким и здоровым. Это желание должно было бы гореть в Нелл Фарнинг, но на него не было и намека в той, что произвела Джинджера на свет.
— Все в порядке, Марни, — мягко ответил он. — У Джинджера будет шанс стать таким же, как остальные дети. Вам тоже очень этого хочется, не правда ли?
Она кивнула, всем телом ощущая сочувствие Пола точно так же, как он ощущал ее. Словно бы они на минуту слились в единое целое, захваченные одним желанием — сделать этого ребенка счастливым. Во время поездки обратно в клинику в голове у Пола смутно забрезжила идея, и в эту минуту она обрела конкретное очертание. Но сначала он сказал Марни:
— Позвоните на кухню, пусть принесут кофе, милочка. Я умираю от жажды.
Принесли кофе, и Пол зашагал по офису с чашкой в руке, в подробностях описывая Марни свой визит к Нелл Фарнинг и то, как она восприняла его желание оперировать ее сына и попытаться излечить мальчика от увечья, причиненного отцом.
— Я знаю один-единственный способ обеспечить достойное будущее для этого мальчика — мне надо усыновить его. — Пол медленно повернулся и посмотрел на Марни. — Я к нему тоже очень привязался.
Марни осторожно поставила чашку на блюдце, потому что руки у нее вдруг задрожали.
