Марни могла понять мужчину, жаждущего обладать этим совершенным телом с матово-белой кожей и изысканной восточной грацией, но что могла предложить Илена, кроме этого? Гордилась ли она Полом так, как он того заслуживал? Было ли у нее непреодолимое желание служить всю жизнь единственному мужчине?
— Я хочу дать мальчику защищенность и хорошее образование, Марни, — продолжал Пол. — У него быстрый, живой ум, — вы это заметили? У него богатое воображение, он остро чувствует цвет и форму. В нем есть возможности, которые не должны быть уничтожены этой… этим существом, которое я сегодня видел. — Пол яростно сжал сигару зубами. — Меня поражает, как у нее и такого скота, как Фарнинг, родился подобный ребенок… и при чертовски безобразных обстоятельствах к тому же.
— Может быть, он унаследовал черты, идущие издалека по линии семьи ее или мужа, — предположила Марни. — Я хочу сказать, возьмем Надю и вашу невесту. В них чувствуется русская кровь, хотя родители у них французы.
— Это верно, — согласился Пол. Он улыбнулся, вспоминая экзотическую красоту Илены и ее бурный темперамент. Вторжение орд Чингисхана много лет назад принесло в Россию татарскую кровь, и в Илене в двадцатом веке отразились следы этого вторжения — гораздо больше, чем в Наде.
«Наследственность, безусловно, странная, удивительная вещь, — подумал он. — Как, в сущности, сама жизнь. Чудо дыхания и движения. Чудо прикосновения и взгляда. Импульс желать и быть желанным».
Серые глаза скользнули по девушке, сидящей за столом, и внезапно у него возникло смутное любопытство, каким будет ее ребенок. Резвое дитя, вне всякого сомнения, с уверенными глазами ребенка, осознающего, что он желанен каждой клеточке невесомого тела Марни, казавшегося по-птичьему хрупким.
Он стряхнул пепел с сигары и перевел взгляд на фотографию Илены, стоявшую в рамке у него на столе.
Она была в меховой казацкой папахе, и легкая загадочная улыбка играла в углах ее маленьких, соблазнительных губ. Фотография была сделана в день их помолвки, и в эту минуту ему вспомнилось, что она сказала в тот день. Она процитировала испанскую поговорку: «Тот тебя любит, от кого наплачешься», потом добавила: «Может быть, мне захочется иногда заставить тебя плакать, Пол, но никогда не забывай, что я тебя люблю».
Он коснулся рамки тонкими пальцами. Странная, очаровательная Илена.
Потом резко сбросил ноги со стола.
— Мне надо подписать письма, — сказал он. — А потом, Марни, будьте хорошей девочкой и сбегайте с ними на почту.
