— Разумеется, мистер Стиллмен.
Марни через стол протянула ему письма, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. Пол улыбнулся ей, заметив, что сегодня она подняла и закрутила волосы пучком на голове, закрепив зеленой бархатной лентой под цвет глаз. «Она выглядит прелестно», — подумал он. Ему не удастся надолго оставить ее в клинике. Очень скоро какой-нибудь мужчина захочет ее для себя.
Хотя Пол и решил поговорить в тот вечер с Иленой об усыновлении Джинджера, такой возможности ему не представилось. Приехав в квартиру невесты, он обнаружил там месье Жюстена с несколькими коллегами из посольства. Пол подумал, что они просто зашли ненадолго что-нибудь выпить, и был определенно раздражен, узнав, что они приглашены на ужин. Он настроился на тихий вечер и интимный ужин с Иленой, но вместо этого был втянут в дискуссию, посвященную студенческим беспорядкам в Париже.
Когда Илена пошла в спальню за носовым платком, Пол оставил месье Жюстена с друзьями за их шумным спором и поспешил за своей невестой. Он закрыл дверь спальни и подошел к ней, потом положил руки ей на талию.
— Почему гости, Илена, мы же собирались провести вечер вдвоем? — Его раздраженный взгляд изучал ее лицо, и тут он заметил, что она бледна и напряжена. — Ты выглядишь так, словно спокойный вечер тебе не повредил бы. Плохо спала?
— Не очень хорошо. — Она прижалась к нему лбом. — О, cheri, как бы я хотела, чтобы уже был октябрь.
— Хотела бы? — Его руки притянули ее ближе. — Ну, тогда нам не обязательно ждать до октября, моя дорогая. Большая пышная свадьба была твоей затеей, но, ты знаешь, меня устроило бы что-то более спокойное и скромное.
Она беспокойно зашевелилась в его объятиях.
— Пол, ты должен понять. Отец Нади все эти годы был и для меня настоящим отцом, я очень привязана к нему. Но он сентиментальный человек, немного старомодный, как мне кажется, и он хочет для меня того же, что и для Нади. Он говорил, что маман так гордилась бы, видя меня в день свадьбы в очаровательном белом платье, окруженную моими друзьями. Они с отцом бежали, чтобы пожениться, и их брак никогда не был счастливым. Она умерла, рожая меня… — Илена вздохнула, потом посмотрела Полу в глаза, ресницы затрепетали над бирюзово-голубыми глазами, губки надулись, как у огорченного ребенка. — Я… я стараюсь сделать людям приятное. Правда стараюсь, Пол, — чуть ли не заскулила она.
Она слегка дрожала в своем золотом шелке, облегавшем гибкий стебель ее тела, и Пол был донельзя растроган.
