В этих мгновениях сердце вспыхивает и тихо шепчет открытие: ты не одинок. Дом одиноких сердец. Здесь запах цветов и теплый плащ создают атмосферу, где каждый шаг становится лестничной клеткой, которую мы все вместе поднимаем над солнечным днем, отделяя нас от вечного одиночества....
Яна возвращалась из суда, ожидая, что вот-вот в душе ее наступит опустошение, о котором она много читала. Она даже приготовилась к нему. Но опустошение не приходило. Наоборот, сейчас ее душа была совершенно спокойна. День был теплый, ясный, и она с удовольствием прогулялась по набережной. Ощущение хорошо выполненной работы — вот что она испытывала. А еще — ощущение, что мир наконец вернулся на свое место».
Глава 12
— Господи, какой кошмар, — сказала Даша, прочитав рассказ.
Они с мужем сидели на диване, а на полу валялись листочки рукописи.
— Да, — помолчав, проговорил Максим. — Мало того, что баба девчонку убила, она еще и мужа посадила в тюрьму. Вот ради этого рассказа Боровицкий, видимо, и оставил рукопись тебе.
Даша задумалась. Итак, рассказов было пять. Три из них были обычными историями из жизни. Один — историей чуть было не произошедшего убийства. И один — историей преступления.
— Все равно не понимаю, — нахмурилась она. — Зачем нужно было оставлять пять историй, если преступление описано только в одной? Они же ничем не связаны!
— Ничего вы не понимаете! — заявила Олеся, входя в комнату со своим вечным вязаньем.
Даша только открыла рот, чтобы ответить, но Максим ее опередил.
— А ведь точно! — медленно сказал он. — Они должны быть связаны!
— Но истории-то про разных людей!
— Ну и что? Слушай, последний рассказ — как раз то, ради чего все писалось. Значит, и остальные истории должны свестись к нему.
Даша подняла с пола листы и начала торопливо просматривать.
— Так, вот история о девушке Лене… это — об Ирине… Слушай, Максимушка, ну как они могут пересекаться? А предпоследний рассказ вообще тут при чем? Здесь никаких свидетелей нет, есть только несчастная женщина, которая чуть не убила старушку.
— Кстати, может быть, и убила, — поправил ее Максим. — Не знаю, Даш. Нужно подумать. А самое главное — нужно определить, ху из ху.
— Папа! — воскликнула Олеся.
— Олеся! — с той же интонацией отозвался Максим. — Английский нужно учить, а не шарфики вязать! «Ху из ху» означает «кто есть кто». Совершенно очевидно, что Боровицкий описывал определенных стариков из пансионата. Наверное, каждый из них зашифрован в одной истории.
— Подожди, подожди… — нахмурилась Даша.
