Сыновья покойного отца в гневе борются за наследство, завещанное незнакомке. Но судьба сводит их самих в роскошный дом престарелых, где им предстоит столкнуться с собственным одиночеством и раскрыть давние семейные тайны. История о втором шансе и настоящей любви.
— А после твоего забега по парку ты сразу стала ко всему серьезнее относиться, да? После того, как тебе самой чуть было голову не оторвали, идиотка ты безмозглая!
Голос его сорвался на крик. Даша быстро вскочила, подошла к мужу и крепко обняла его.
— Максимушка, прости меня, пожалуйста, — быстро зашептала она. — Я больше без Проши никогда ходить не буду!
Максим отстранился и взглянул на жену.
— Ты вообще больше никуда ходить не будешь, хоть с Прошей, хоть без Проши, — почти спокойно сказал он.
— Максим, но ты же понимаешь, Уденич вполне могла говорить правду! — Даша сделала круг по кухне и вернулась на табуретку. — И какой-то человек смотрел на меня из-за занавесок. А потом кто-то пытался меня догнать. Наверняка тут все связано!"
"— Да я почти не сомневаюсь, что связано, — кивнул Максим. — Очень может быть, что в этом последнем пристанище, или как там приют называется, в самом деле что-то нечисто. Но ты в этом участвовать не будешь. Банально, конечно, но пусть все странности и убийство Боровицкого расследует наша доблестная милиция.
Даша отвернулась к окну и какое-то время смотрела на волны желто-красных листьев в парке. А потом тихо сказала:
— Буду, Максим. Буду.
«Сковородка… — подумал Максим. — Самое лучшее, что можно придумать. Стукнуть по любимой голове, чтобы сама не мучилась и меня не мучила». Он потер виски и налил себе стакан воды из-под крана.
— В графине есть, — не оборачиваясь, заметила жена. — Не надо всякую отраву пить.
Максим отпил воды, поморщился и выплеснул воду в раковину. Собственно говоря, все дальнейшие его слова были сейчас бесполезны — он хорошо знал свою жену. В некоторых вопросах она становилась непостижимо упрямой, и пересилить ее было невозможно. Подобных ситуаций возникало всего две-три за всю их совместную жизнь, но и их хватило, чтобы Максим хорошо запомнил интонацию, с которой Даша говорила о принятом решении. Этакую немного извиняющуюся, будто ей самой неловко за то, что она не может уступить. Именно так она только что сказала: «Буду, Максим. Буду». Все. Больше темы для обсуждения у них не было.
«Разводом ей пригрозить, что ли?» — тоскливо подумал он, и тут Даша произнесла:
— Помоги мне, пожалуйста, Максим. Я без тебя не разберусь.
Максим начал смеяться.
— Ну, Дашка! — сквозь смех выдавил он. — Правду говорят: наглость — второе счастье! Ты даже не хочешь подумать о том, каково мне будет думать, что тебя угробить могут в том мерзком пансионате, но мало того — меня же еще просишь о помощи.
