Сыновья покойного отца в гневе борются за наследство, завещанное незнакомке. Но судьба сводит их самих в роскошный дом престарелых, где им предстоит столкнуться с собственным одиночеством и раскрыть давние семейные тайны. История о втором шансе и настоящей любви.
— Первую разумную мысль услышал от тебя за сегодняшний день! До нее был сплошной бред душевнобольной.
— Тогда сдашь меня в тот же пансионат, когда состарюсь, — посоветовала Даша. — Максимушка, ты мне поможешь? Я без твоих мозгов не обойдусь.
— Ладно, — сдался Максим. — Но договариваемся — если еще раз за тобой кто-нибудь погонится или просто испугает тебя, ты выходишь из игры. Договорились?
— Договорились, — кивнула Даша.
— Тогда пошли читать, что нам еще твой Боровицкий припас, возьми его нелегкая.
* * *«Инна столкнулась с этой бабулькой в августе, когда в их доме сломался лифт. Она поднималась по лестнице и услышала над головой пыхтение и вздохи. Посмотрев вверх, Инна обнаружила то, что и следовало ожидать, — раздутые бледные ноги в синих ручьях вен и две хозяйственные сумки.
— Подождите, пожалуйста, — позвала она. — Я вам сейчас помогу."
"И быстро поднялась к ногам и сумкам. Низенькая бабушка, вся красная и потная от напряжения, умоляюще смотрела на нее.
— Доченька, уж помоги, а? — выдохнула она. — Совсем сил никаких моих нет. Что ж с этим лифтом-то делается?!
Инна бодро подхватила сумки, оказавшиеся ужасно тяжелыми, и поволокла их наверх. Старушка что-то бормотала, но Инна не вслушивалась. Она обдумывала рецепт салата, которым собиралась порадовать своего Витеньку сегодня вечером.
— Доченька, пришли, — раздался голос сзади.
Затаскивая сумки в квартиру, Инна машинально отметила ее запущенность.
— Ты уж прости, милая, что так не прибрано у меня, — засуетилась старушка неизвестно отчего. Будто Инна была долгожданной гостьей.
Ее суетливость и жалкая интонация так резанули Инну, что она неожиданно сказала:
— Меня Инной зовут.
— А меня Марьей Васильевной, — ответила старушка. — Давай, доченька, ты со мной чайку попьешь, а? Я вот и печеньица купила.
Инна собиралась отказаться, потому что дома ждали уборка, и салат, и еще куча неотложных домашних дел, но взглянула на сумки, на распухшие ноги и неожиданно для самой себя согласилась.
За чаем, заваренным в большом чайнике с красными цветами и непременным золотым ободком по краю крышки, Марья Васильевна рассказала о своей немудреной жизни: муж у нее давно умер, дочь уехала в другой город и о матери последние десять лет не вспоминает.
— Поссорились мы с ней, — рассказывала Марья Васильевна, кроша по столу дешевое печенье. — Я уж и не помню почему. Мы с дочкой все время ругались. А потом она письмо прислала — мол, все, мама, хватит тебе меня воспитывать.
