Автор
Ночной Дом: В звёздном небе висит странное здание, где каждая струна истории сверкает и загорается. Здесь правят мистические силы, а восковые персонажи прячутся за углами, готовясь к вечерней игре — когда человечество может увидеть невидимое.
– Почему птичку?
– Не знаю, – признался малыш с недовольной гримасой.
Джербер прервал писанину и рукой, в которой держал авторучку, вздернул очки на лоб.
– Совсем не плохо, когда тебя сравнивают с птичкой, – убежденно проговорил он. – Птички летают, – наверное, здорово увидеть мир с высоты, разве нет?
– Птички гадят на людей и на все подряд, – рассердился мальчик. – И вообще, я хотел, чтобы Джулио нарисовал льва, – заключил он, явно раздосадованный.
Для семилетнего такое поведение было вполне естественным, и Джербер не придавал бы такого значения реакциям ребенка, если бы не подозревал, что за ними таится нечто другое.
Дети так не говорят.
Уже несколько сеансов назад психолог начал замечать признаки того, что в глубинах психики юного пациента вызревает какая-то сила.
Гнев, неестественный для ребенка его возраста.
Такой случай встречался ему не впервые. В прошлом он уже видел нечто подобное.
Кабинет в мансарде старинного дворца в двух шагах от площади Синьории был как теплое, безопасное материнское лоно для детишек, что сменяли друг друга на кресле-качалке, где сейчас полулежал Томмазо. Зажженный камин, деревянные балки потолка, масса книг, красный ковер, усыпанный игрушками, листками бумаги и цветными карандашами: место, отлично подходящее для того, чтобы рассказать красивую сказку. Вот только в этой комнате звучали рассказы самих детей, и их истории зачастую были полны потаенных чудовищ и не всегда заканчивались хорошо.
Кроме Пьетро Джербера, там присутствовали и другие немые свидетели. За мягкими игрушками, куклами и action figures[2] скрывались зрачки видеокамер, записывавших сеансы."
"Погрузив маленьких пациентов в их внутренний мир при помощи метронома или других расслабляющих техник, гипнотизер направляет их собственным голосом, тщательно выбирая слова, чтобы дети все время чувствовали себя под защитой, в безопасности.
– Ты бы хотел быть львом, – озвучил Джербер желание Томмазо.
– Да, хотел бы.
– И что ты почувствовал, когда тебя назвали птичкой?
– Разозлился, – выпалил пациент, нимало не задумываясь. Лицо его перекосилось от ярости, кулаки сжались.
– Разозлился на Джулио, на своего одноклассника? – продолжал допытываться Джербер.
– Да.
– Ты хотел бы, чтобы его наказали, чтобы учительница накричала на него?
– Джулио должен умереть, – без колебаний заявил ребенок.
