Автор
Ночной Дом: В звёздном небе висит странное здание, где каждая струна истории сверкает и загорается. Здесь правят мистические силы, а восковые персонажи прячутся за углами, готовясь к вечерней игре — когда человечество может увидеть невидимое.
– Как ты? Как жена, сынишка?
У него не хватило духу рассказать о разводе, тем более о том, что Сильвия и Марко давно живут в Ливорно.
– Отлично, – только и сказал он.
– А Ишио? Ты с ним часто видишься?
– Он живет в Милане, мы с ним перезваниваемся время от времени.
– И он меня вспоминает?
В последний раз кузен упомянул об Аделе, спросив, неужели она умерла.
– Все время, – соврал Пьетро.
Но и сам он раскаялся в том, что сравнил свою старую няню с синьорой Ваннини, отметив, что последняя, в белой блузке, джинсах и спортивных тапках, – более современная версия домоправительницы, в то время как она всего лишь прикидывалась таковой.
Тем временем Аделе положила к себе на колени подносик с печеньем, сняла упаковку и тут же угостила Пьетро.
– Твои любимые, правда? – спросил Джербер, желая показать, что он не забыл."
"– Твой отец всегда привозил мне их, когда возвращался на море из города, – подтвердила Аделе, намекая на то, что синьор Б. работал во Флоренции, а в Порто-Эрколе возвращался по вечерам.
При упоминании об отце Джербер помрачнел. Мысль о том, что он может быть как-то связан с судьбой пятилетнего ребенка, ввергала его в самое глухое отчаяние. Было нелегко приехать сюда, купив сладости и цветы, и все время скрывать сердечную муку.
Женщина поняла – что-то не так; она протянула руку и погладила его по щеке.
– Пьетро, что с тобой?
С самого детства Аделе умела проникнуть в тайные причины его горестей и даже умудрялась читать его мысли, точно они были написаны на лице.
– Я приехал, чтобы спросить тебя кое о чем, – с усилием признался он.
– С того лета, когда ты упал с балкона, – тут же вспомнила Аделе. – И когда пропал тот бедный мальчик, – добавила она, и не было нужды разъяснять, о ком идет речь. – Я молюсь за него каждый вечер.
Возможно, она – одна из немногих, кто не забыл о Дзено. То, что Аделе до сих пор препоручает малыша своим святым в раю, утешало Джербера.
– Помню, отец в те дни вел себя очень странно.
– Дома молчал, на людях был общительным, – заметила Аделе. – Но он всегда был таким.
Никто лучше Аделе не знал о таком противоречии и о том, что это значило для живущих рядом с синьором Б., поскольку все происходило у нее на глазах. Никто из знакомых никогда не поверил бы, что человек способен так преображаться, переступая порог своего дома в том или ином направлении.
– Ты права, – согласился Джербер. – Но после моего падения он изменился еще больше.
