Автор
Ночной Дом: В звёздном небе висит странное здание, где каждая струна истории сверкает и загорается. Здесь правят мистические силы, а восковые персонажи прячутся за углами, готовясь к вечерней игре — когда человечество может увидеть невидимое.
– Тогда зачем рассказывать об этом Эве?
Вопрос Майи заставил его похолодеть. Но он решил слушать дальше.
– Зачем говорить ей, что ты купил мне книгу, если в конечном итоге не собирался ее отдавать?
Майя продолжала изливать чувства, а Джербер уже думал совсем о другом. Откуда девочка узнала о старинной книге? Сунуть нос в «дефендер» она не могла, поскольку никогда не выходит из дому. И потом, они все время были вместе.
– Эва так и сказала, что я об этом говорил? Именно такими словами?
– Она только сказала, что ты привез для меня книгу, – отвечала Майя.
Разница в том, что не я ей об этом сказал, подумал Джербер, но не раскрыл рта.
– Ты права, я поступил нехорошо, – извинился он, покривив душой.
Девушка вроде бы успокоилась. Зато психолог разволновался.
– Мне нужно связаться с матерью Эвы, помоги, пожалуйста, – попросил он, вспомнив, что единственный способ вступить в контакт с Беатриче Онельи Кателани – послать эсэмэс и дождаться ответного звонка. – Я всегда провожу предварительные беседы с родителями, хочу понять, могут ли они предоставить сведения, полезные для терапии, – объяснил он свою просьбу.
Хочешь узнать ребенка – хорошенько изучи его семью. Такой совет часто звучал из уст синьора Б.
– Понимаю; отец Эвы не хочет ничего знать о дочери, – продолжал Джербер. – Но то, что я до сих пор не смог поговорить с матерью, ненормально. – Он поймал себя на том, что старается не задеть чувства единственного, наверное, человека, не считая его самого и синьоры Ваннини, который действительно переживает за Эву.
– Хорошо, – рассудила Майя. – Я отправлю ей сообщение с твоим номером телефона, – заверила она уже почти сердечно.
Джербер переступил порог комнатки с каким-то беспокойным чувством. Дурное это место, снова повторил он про себя. Веселенькие маргаритки на обоях по-прежнему резали глаз.
Эва рисовала за секретером, рядом – стакан молока и те же самые витамины.
– Спорим, ты меня не ждала, – начал он, пытаясь вымученно улыбнуться.
На девочке опять было черное платьице и красные бархатные тапки; она едва обернулась, но ничего не сказала. Перед ней был лист бумаги и жестяная коробка, из которой она время от времени выуживала цветные карандаши.
Джербер подошел ближе.
– Можно? – спросил он и склонился над рисунком.
Эва кивнула.
Доктор сделал еще шаг и оказался совсем рядом. На рисунке он увидел себя и Майю: они держались за руки.
