Автор
Ночной Дом: В звёздном небе висит странное здание, где каждая струна истории сверкает и загорается. Здесь правят мистические силы, а восковые персонажи прячутся за углами, готовясь к вечерней игре — когда человечество может увидеть невидимое.
Я должен ее пожать, как делают взрослые.
Я раздумываю. Не знаю, чего они от меня хотят, но здесь мне до смерти скучно. Я вытираю ладонью усы от какао и пожимаю его руку, влажную от пота.
– Ладно, обещаю.
…Не кричать, не бить в ладоши,Обещаю быть хорошим.Я не буду капризулей,Драчунишкой и грязнулей,Или пляшущий чертенокЗаберет меня спросонок,Затолкает в жерло ада,Затанцует до упада…– Я это не надену.
– Ты обещал делать все, что мы скажем.
– Ни-за-что. – Мама говорит, что я упрямый как осел, если вобью что-то себе в голову.
– У нас уговор.
– Плевать.
– Уговор есть уговор. Мы даже руки друг другу пожали.
– Я не надену девчоночье платье. Нет-нет-и-нет! – Они хотят, чтобы я вырядился принцессой. В серебристой юбочке. Не подумаю даже!
– Выбирай: не наденешь платье – никакого карнавала.
– Никакого карнавала, – говорю я.
Эти двое отходят подальше, говорят вполголоса.
– Как тебе такое в голову пришло? Не мог взять костюм для мальчишки?
– Я что, выбирал, по-твоему? Схватил в магазине первый попавшийся и дал деру.
Остальное я не расслышал, но когда они закончили, то вернулись ко мне.
– Мы вот что подумали… – говорит синьора с татуировками. – Дадим тебе надеть масочку, никто и не поймет, мальчик ты или девочка.
– Что это меняет? – не понимаю я.
Синьор с волдырями шумно вздыхает:
– Над тобой хотя бы никто не будет смеяться.
Я раздумываю. Не хочу снимать мою любимую футболку.
– Не хочу снимать мою любимую футболку, – говорю.
– Только на этот вечер, мы ее постираем, и завтра она будет красивая и чистая, – уговаривает синьора с татуировками.
Ладно, так и быть.
– Так и быть.
Маска – это кусок красного картона, в котором синьора с татуировками провертела ножом две дырки. Вышло не особо красиво, но все лучше, чем ничего.
Когда темнеет, мы садимся в синюю раздолбанную машину. На этот раз я сижу позади. Приезжаем на набережную, и – они были правы – там полно народу.
"Все веселятся, кроме синьора с волдырями от комаров на руках и синьоры с татуировками. Они не смеются и все время оглядываются.
– Пошли отсюда, – орет синьор с волдырями: музыка слишком громкая, и ничего не слышно. Хватает меня за руку и тащит к площадке над морем. Синьора с татуировками идет следом.
