А заодно пару монет, которые были приняты снисходительно, будто бы так оно и надо… монеты исчезли в рукаве, а я была удостоена величественного кивка…
Интересно, а если с жалобой обратиться?
Или не пустят?
Местная бюрократия, отточенная веками, не позволяла простым смертным вмешиваться в работу государственного аппарата со своими мелкими просьбами и уж тем паче жалобами.
Не столько опечаленная, сколько несколько утомленная — день выдался на удивление жарким, будто лето опомнилось и решило еще немного задержаться на острове, — я присела в тени старого клена. Листва его, потраченная багрянцем, была достаточно плотной, чтобы защитить меня от яркого света. А огромный рыжий камень вполне сошел за лавку.
Девочка-оннасю, так и не удосужившаяся выбрать имя — а что, дело это долгое, требующее полной самоотдачи, — устроилась в ногах, ни слова не сказав о том, что кимоно мое будет испорчено, да и вообще приличные дамы на камнях не сиживают.
Им вообще уставать не положено.
Они всегда свежи, очаровательны и преисполнены счастья, которым с окружающими делятся щедро, не забывая при этом щедрость свою маскировать хорошими манерами.
Мне надо успокоиться.
Бюрократия?"
"Можно подумать, раньше не сталкивалась. И та, другая, мало отличалась от нынешней. Разве что взятки брали не столь откровенно, а словно бы стесняясь… да и не шелками с сушеной рыбой.
Надо просто подумать…
Найти если не выход, то человека, который знает, где этот треклятый выход находится. Сомневаюсь, что экологическая ниша посредничества еще не занята, это естественно при существующем раскладе. И только понять бы, где искать этого самого посредника… и чтобы оказался действительно им, а не проходимцем, который решил поиметь легких денег… а что, глупая женщина, и вообще…
Смех спугнул мысли.
Такой громкий.
Неправильный.
И… слышанный мною прежде? Не мною, Иоко, которая очнулась ровно затем, чтобы парализовать тело страхом. Спасибо большое, только этого мне не хватало. Впрочем, с приступом иррациональной паники я справилась легко.
Повернулась и… возблагодарила местных богов, что ка мень велик, клен раскидист, а хрупкий кустарник с тоненькими листочками разросся достаточно густо, чтобы скрыть меня.
Матушка.
Ее сложно было узнать, но Иоко не могла обмануться.
Алое кимоно, расшитое золотыми птицами, чересчур яркое для женщины ее лет. И то, другое, выглядывавшее из-под первого, было почти неприлично роскошно.
Белые руки.
Лицо, покрытое толстым слоем пудры. Высокая прическа, которая подошла бы скорее гейше. Хотя те избегают такого количества украшений. Она использовала, кажется, все шпильки из своего ларца, и темные волосы теперь покрывал узор из искусственных цветов.
Что она…
Не одна.