— Как показалось, тьеринг с облегчением выдохнул. — Они говорят, что скоро твоего дома не станет… а вороны лгать не станут. К сожалению, они и сами не могут сказать толком, кто и что услышал… сплетен много. Стая большая. Но я им верю.
Он помолчал и тихо добавил:
— Еще… говорят, что твоя матушка уже шьет траурный белый наряд…
Только шьет?
Я готова была поклясться, что у нее этаких нарядов целый сундук. Но… мода меняется, даже на траурные кимоно.
— Ты не удивлена.
А вот он — вполне.
И да, пожалуй, с точки зрения нормального человека — по местным меркам нормального, беседы с птицами не в счет, — я должна была возмутиться.
Или поразиться.
Вспыхнуть гневом… выдворить наглеца, посмевшего предположить подобное, из дома…
Нормальными мы оба не были.
— Мой отец оставил деньги… много денег… их может получить или мой ребенок, когда ему исполнится шестнадцать… или матушка, если меня не станет.
А ведь одно время она зачастила в гости, и вновь же с отварами… мол, у всех женщин уже дети есть, а я хожу пустая.
Иоко.
Или все-таки уже я? Главное, помню горький вкус и ее голос, жесткий, что проволока… я должна постараться… сходить в храм, помолиться и вообще что-нибудь сделать, чтобы в очередной раз род не опозорить. Ребенок — это важно…
Особенно если с матерью что-нибудь да случится… мой драгоценный супруг уже крепко увяз в дурманных тенетах, и разумно было предположить, что долго он не проживет.
Она бы постаралась, чтобы род отказался от мужа, значит, и дитя его им было бы без надобности.
Я бы вернулась домой, в теплые матушкины объятия… и как знает, сколь долго прожила бы. Не хочу думать плохо, но хорошо не получается. Я ей там была бы не слишком удобна, а вот ребенок… его можно было бы перепоручить кому-то… вырастить в преклонении и послушании, как вырастили меня.
И когда настал бы срок…
Я сглотнула.
Кажется, стоило возблагодарить богов, что беременности не случилось.
Тьеринг ушел.
А я сумела подняться, и стоило сделать шаг, как в комнате возникла моя желтоглазая оннасю.
— Мужчина очень злой, — сказала она, подставляя узкое плечико под мою руку. И откуда взялась? В комнате негде спрятаться, и я бы ее заметила, но… не заметила. А девочка смотрит так… искренне?
— Он тебя напугал?"
"— Нет. — Она оттолкнула пса, которому вздумалось проявиться, хоть и ненадолго. — Поди прочь… он хороший… а ему надо на рынок… пусть поест.
Кого мой призрак будет есть на рынке, я знать, пожалуй, не хочу…
…не кого, а что.
Ему нужна сила. Эмоции. Страх и гнев. И радость тоже. Он такой, как и другие, которые тянутся к людям, ибо вне городов голодно и плохо.
Он не причинит вреда, лишь возьмет то, чем люди сами щедро делятся с миром.
Хорошо.
Пускай.
Идет.
Пока… пока я попробую добраться до стены.