— В чем?
— В Нахари женщина обратилась к судье, сказав, что тьеринг ее обесчестил. Она привела трех подруг, и те подтвердили, что это так… что она ждет дитя…
— На детей не рассчитывайте. — Я потрогала волосы. — Единственный, который здесь есть, уже занят.
Жирноваты… и вообще вид у меня совершенно отвратный. Знаю я, пусть зеркала мне и не приносили, как выглядит человек, который вторую неделю в кровати лежит. А этот вот…
…в море, значит.
А я не то чтобы гадала, куда исчез, скорее по привычке стала думать нехорошее. Бывает… а он в море…
— Ваш колдун мне сказал.
Умный мальчик.
Предусмотрительный.
— А я ему сказал, что если женщина выберет не его, а кого-то из моих людей, то посмотрим, чья волшба крепче…
Они тут еще сражения устраивать собираются? Не в моем дворе! Я нахмурилась, и пес нахмурился, просто так, потому что я была недовольна, а он привык повторять за хозяином.
— Никаких разборок в моем доме…
— Я так. — Тьеринг слегка смутился. — Тот судья велел отдать семье девушки выкуп… большой… мои люди думают…
— Твои люди могут думать, что им угодно. В суде нас не ждут, но… — Я провела рукой по теплой спине, и пес проявился… на долю мгновения. Но и этого оказалось достаточно, чтобы тьеринг схватился за клинок.
— Спокойно, — велела я обоим. — А здесь люди говорят, что вы уводите женщин в море, связываете их и кидаете за борт. Отдаете их своей хозяйке… и когда у той наберется довольно служанок, она вновь создаст вам острова.
А смутился он весьма натурально.
Не то чтобы я верила в сплетни, которые Шину приносила с рынка, все же и для этих мест звучали они несколько чересчур, особенно в части, где женщин перед жертвоприношением бесчестили, и не просто так, но целым кораблем…
— Еще говорят, что, если плюнуть на тень тьеринга, он потеряет свою силу…
— Это вряд ли. — Он все-таки сел и положил руки на колени. — Что случилось?
И на зверя посмотрел.
Видит?
Вот готова была поклясться, что видит… и почему не боится? Нет, руку от меча не убрал, но это больше демонстрация силы, чем намерения.
— Сложно… объяснить.
На меня натравили демона.
То есть не совсем демона, но существо потустороннее, с которым я не то чтобы справилась чудесной силой магии, скорее обратила на свою сторону, а как это сделала, до сих пор плохо представляю. И подвиг, главное, боком вышел, чего в сказках быть не должно.
А самое отвратительное, что сделала это моя матушка.
Не моя, Иоко.
Или все-таки уже моя? Я задумалась. А ведь… я впервые за долгое время чувствую себя… цельной? Пожалуй, что именно так…
Правда, печать стала чуть ярче.
— Я привез тебе кое-что. — Он вытащил из-за пазухи массивный браслет. — Если, конечно, сочтешь возможным…
Браслет был красив.