Автор
В холодных зимних снарядах, шагая по скользкой дорожке, я чувствую легкое падение вниз и только мгновенная темнота перед ударом. Глубокий осмотр дома старой дамы Варвары Степановны открывает необъяснимые тайны прошлого, когда мир казался прекраснее чем сейчас. Это место кажется домом последней надежды в мире беспринципных перемен....
— Видела те рожи? Разбойники, как пить дать…
— И некоторые прозрения случайные бывают как никогда близки к истине… — сказал исиго словно бы в никуда.
— Вы о чем?
Матушка моя ждала нас в дверях дома.
Она готовилась.
Она надела фурисодэ цвета молодой травы, из-под которой выглядывало более темное платье, а из-под него еще одно, чуть светлее, но отделанное более темной нитью. Широкие рукава спускались едва ли не до земли, подчеркивая изящность рук. Плотный воротник был высок, и шея казалась на удивление тонкой.
— О пустом, госпожа моя… о том, что девичье воображение чересчур ярко, а действительность обычна…
— Я же просила, говори нормально.
Она слегка поморщилась.
Впрочем, под толстым слоем пудры было сложно прочитать выражение лица ее.
— Я рада, дочь моя, что ты стала взрослой и разумной, коль приняла непростое решение просить прощения у меня…
Я поклонилась, ничего не ответив.
Мне надо остаться здесь на ночь.
— …наша вынужденная разлука больно ранила мое сердце…
Матушка протянула ко мне руки и легонько коснулась плеч.
— Но я прощаю тебя…
— Спасибо, — мне с трудом удалось выдавить это слово, а второе вообще едва не застряло в горле, — матушка…
Мы пили чай.
И говорили.
О снеге. О весне, которая вот-вот наступит, и наверняка через пару дней зарядят дожди. О том, что станет сыро, а горячие камни нынче дороги… о сливах, что зацветут, и о тысяче иных совершенно неважных вещей, само существование которых, пожалуй, было оправдано лишь вот такими разговорами.
— Я так соскучилась, дорогая, — сказала матушка почти искренне.
— Конечно, матушка.
А вот теперь она удивилась.
Неужели полагала, что откажусь… а ведь полагала… и дальше что? Вечер, сумерки, которые скоротечны… темнота и сопровождение, без которого меня нельзя отправить. Тихий темный закоулок.
Разбойники.
Безутешная мать оплакивает дитя…
Я икнула и поспешно зажала рот рукой. А ведь, не появись у меня необходимости остаться в доме, я бы нашла предлог откланяться.
— Тогда, дорогая, — матушка быстро справилась с собой, — думаю, тебе стоит отдохнуть. Я помню, сколь слаба ты здоровьем. Стоит его поберечь.
Молчаливая служанка, слишком коренастая и с руками грубыми, отвела меня в дальнюю часть дома, предназначенную для гостей. А что стало с моими комнатами?
Какая разница.
