Автор
В холодных зимних снарядах, шагая по скользкой дорожке, я чувствую легкое падение вниз и только мгновенная темнота перед ударом. Глубокий осмотр дома старой дамы Варвары Степановны открывает необъяснимые тайны прошлого, когда мир казался прекраснее чем сейчас. Это место кажется домом последней надежды в мире беспринципных перемен....
Окна выходят во двор, и во дворе этом я насчитала шестерых слуг. Зачем столько? Здесь и в прежние времена не держали больше трех. А вот служанок не было, кроме той женщины, которая теперь разговаривала со слугами. И держалась так, что становилось понятно: именно она здесь главная.
Ох, сдается, на эту ночь не только у меня имеются планы.
— И что мы будем делать? — поинтересовалась Араши, подбрасывая на ладони спелое яблоко.
— Ждать…
Яблоки алой горкой лежали на блюде. Лаковые бока. Налитые. Спелые… где она взяла такие посреди зимы? Так и тянет попробовать…
И не только меня.
Араши поднесла яблоко к губам, но я успела перехватить руку.
— Не стоит. Моя матушка… не настолько щедра.
…если для этой щедрости нет причин."
"— Отравленное? — с некоторым сожалением произнесла Араши и все-таки вернула яблоко на блюдо.
— Быть может.
Или наполненные вполне безобидным сонным зельем… скажем, я в последнее время жаловалась на бессонницу или вот кошмары… или еще на что-нибудь… вот и приняла зелье, а там… что она придумала? Нападение разбойников? Тихий дом, где обитает лишь бедная слабая женщина — хорошая цель.
— Может, просто по голове ей дадим? — предложила Араши, которой ожидание давалось тяжело, а уж кимоно, сковывавшее движения, и вовсе раздражало безмерно.
— А колдун?
— И колдуну дадим. — Она подергала пояс, но, завязанный Кэед, тот не поддался. — Как вообще в этом живут?
— Обыкновенно…
…ходят маленькими шажками, с трудом сохраняя равновесие или же делая вид, что сохраняет… хрупкость и слабость.
Неожиданность.
Араши наклонилась и, задрав подол, поскребла ногу.
Ожидание.
И прогулка по саду, который несколько зарос, но не настолько, чтобы казалось это неряшливым. Пруд и редкие золотые рыбки… молчание, ибо угасшая беседа не спешила рождаться. И ощущение, что само мое присутствие несказанно тяготит матушку.
Ужин, к которому я не притронулась.
А она будто и не заметила.
Лишь колдун ел за троих, нимало не заботясь о том, как это выглядит.
Тревога.
Псы, которых отправили на псарню.
— А ты знаешь, что в этом доме много мертвецов. — Мальчишка-призрак выбрался из стены и, прогулявшись по столу, встал на руки. — Никогда еще столько не видел… только они молчат.
Колдун вздрогнул.
Поднял голову, но…
…слеп.
Взгляд его мечется, он чувствует близость призрака, но не видит его. И это заставляет нервничать. Исиго поворачивается ко мне, и я осторожно качаю головой: мальчик не опасен.
Пока.
— Я устала. — Матушка поднимается первой.
