— И так надо…
Огонек вытянулся и побелел, а свеча слегка искривилась, будто не способная справиться со внутренним жаром. Я же вышла на террасу и поставила свечу на край ее.
— Иди домой, — сказала я кошке, которая тут же выглянула, проверяя, кто это покинул безопасные стены дома. — Все будет хорошо… и ты тоже иди домой.
Девочка держалась рядом с кошкой. И даже я слышала, как бешено колотится маленькое ее сердечко.
— Ляг. Отдохни…
— Но, госпожа…
— Не спорь, — я позволила себе говорить строго. — Я сама присмотрю за фонарями… тем более я не одна.
Страх позволил ей смириться.
И отступить.
Она не пойдет в свой закуток, но проберется в мою комнату и кошку прихватит, которой до этой ночи в дом хода не было. И вдвоем, устроившись на циновке, они уснут…
Пускай.
— Вы — их последний шанс. Думаете, эти девочки мечтают о том, чтобы остаток жизни провести здесь? Ткать, вышивать… изредка ходить на рынок? Перебирать сплетни. И отчаянно завидовать тем, кому, по их мнению, повезло больше?
Я высыпала под свечу крошки.
Молока бы… на кухне есть молоко, но я не знаю, где оно стоит. Хреноватая из меня хозяйка, если разобраться.
— Они оказались не нужны своим родным. А я… я случайный человек в их жизни. Такая же неудачница… и все, что нам остается, — тихо стареть и наполняться ядом.
— Почему ядом?
Он оказался за моей спиной. И это было приятно. Нет, тени не тронут меня, они кружатся над свечой, почти растворяясь в белом ее свете, и садятся на влажное дерево, и отступают, надеюсь, чтобы рассыпаться сонмом искр, оборвав бессмысленное свое существование.
Это не смерть.
Это уже возвращение к жизни.
— Несбывшиеся надежды всегда отравляют… поэтому… Араши молода, она еще думает, что сможет переделать мир под себя. Пускай. У нее есть время. Кэед… уже почти сдалась. Мацухито довольно боязлива, а еще слишком увязла в том, что принято называть приличиями. Юкико… обманутый ребенок, который не понял еще, где оказался и почему. Шину… сколь поняла, ее супруг и прежде имел дело с вашим народом, поэтому она избавлена от многих предрассудков. И куда более практична, чем остальные.
— А ты?
— Я?
— Ты. Или тебе дом не нужен?
— У меня он как раз-то имеется. — Я дернула плечом, на которое опустилась бабочка.
Обыкновенная.
Совка? Бражник? Ночная и невзрачная, с серо-белыми крылами, которые сроднились по цвету с серым моим платьем. Откуда взялась? Осень перевалила за середину, и бабочкам пора уходить в спячку.
— Ты понимаешь, о чем я…
Понимаю.
К сожалению. И… нет, я не готова… мы обе не готовы.
Я еще помню, каково на вкус предательство. Иоко… с ней все куда сложнее. Она трясется осиновым листом и готова исчезнуть, лишь бы не позволить мужчине вновь коснуться… а ведь прикасаться можно по-разному, но Иоко меня не слышит.
Вздох.