Фредерика Винг третье раз посмотрела на часы: до полудня оставалось всего несколько минут. Солнце жгло спину под льняным платьем, а чулки прилипали к коленям. Она знала — июль в Новой Англии может бытьparticularly знойным, но по крайней мере здесь было прохладнее Нью-Йорка. Винг третий раз взглянула на часы и бросила последний взгляд на Южный Саттон перед тем, как двинуться к своей встрече....
— О, да, книги, которые вы заказали… — неожиданно сказала Фредерика.
Он быстро допил кофе и встал.
— Нельзя ли заглянуть за ними сегодня попозже? Я думаю, что вы обо мне уже всё услышали… и знаете, а я о вас ничего.
— Я ем, — улыбнулась Фредерика. — А уроженка Новой Англии не может есть и говорить одновременно. Пожалуйста, заходите. В книжном магазине так тихо без людей, особенно в холодное мокрое воскресенье… — она остановилась и неожиданно чихнула. Порывшись в кармане в поисках платка, посмотрела на полковника и добавила: — Вероятно, вы не знаете окончание одного глупого детского стишка, который меня всё воскресенье преследует.
— Знаю, и вам придётся посмотреть в лицо тому факту, что это худший день недели:
«Чихнёшь в воскресенье, и прячься, чтоб выжить:
Иначе Чёрт будет тебя всю неделю мурыжить».
— О Боже! А у меня как раз простуда! Может, лучше чихать завтра.
— Ни в коем случае. «Чихнёшь в понедельник — опасность близка».
Он посмотрел на неё со странным зловещим выражением, потом неожиданно улыбнулся.
— Зато можете чихнуть во вторник, это принесёт вам облегчение. Вероятно, вы знаете, что там дальше.
— Нет. Всё позабыла.
— Ну, что ж, может, оно и к лучшему, учитывая ситуацию, — и мужчина повернулся и быстро вышел.
«Ну, вот и всё, — подумала Фредерика. — Вторник. Что там рифмуется со словом „близка“? — вернулась утренняя тревога. — А всё эта проклятая простуда, все неприятности усиливает».
В этот момент она снова услышала гортанный голос Кэтрин Клей, которая зашла в столовую с плотным тяжёлым мужчиной и села за два столика от Фредерики.
— Ну, почему, — говорила она, — ну, почему нельзя, Джеймс? Эта жалкая выскочка! Боже, я могу её убить собственными руками…
— Ш-ш-ш! — её спутник беспокойно оглянулся. Фредерика старательно занималась своим яблочным пирогом, и он как будто не заметил её.
— Если бы вы не ревновали, моя дорогая, вы бы увидели её в том же свете, что и остальные. Она хорошая женщина, и не знаю, что бы стала делать без неё ваша матушка, — у мужчины голос был тоже сердитый.
"Кэтрин буквально выплюнула:
— Не говорите, что вы тоже очарованы! Боже, а я-то думала, что вы меня любите! — она заговорила тише, наклонясь через столик к спутнику, тело её буквально дрожало от силы чувства. Говорила она быстро, ухватившись худыми руками за край стола. Фредерика, продолжая заниматься пирогом, напрягла слух, но не смогла разобрать ни слова.
