Фредерика Винг третье раз посмотрела на часы: до полудня оставалось всего несколько минут. Солнце жгло спину под льняным платьем, а чулки прилипали к коленям. Она знала — июль в Новой Англии может бытьparticularly знойным, но по крайней мере здесь было прохладнее Нью-Йорка. Винг третий раз взглянула на часы и бросила последний взгляд на Южный Саттон перед тем, как двинуться к своей встрече....
— Что с тобой? Я столько времени не мог тебя разбудить. Пошли, нужно его найти!
Сьюзан так дрожала, что с трудом надела халат и сунула ноги в старые шлёпанцы. Голый пол за полосками ковра был такой холодный. Вообще в комнате стало очень холодно, и девочка дрожала, не переставая.
— Куда он мог уйти? — как трудно думать, в голове всё перемешалось. И она почти ожидала увидеть эти руки, которые по-прежнему тянулись к ней.
— Я думаю, он где-нибудь внизу, — ответил Майк. — Я слышал, как скрипнула ступенька у основания лестницы.
— Да, — Сьюзан наконец полностью пришла в себя. — Но ведь из дома он не мог выйти?
— Думаю, нет. Двери заперты, а запоры слишком высоки для него. Пошли!
— Бабушка… миссис Кингсли… — Сьюзан заторопилась за ним. Майк не включил свет в коридоре. Он в руках нёс большой фонарик Такера, направляя его свет вперёд, освещая ступеньки.
— Миссис Кингсли живёт за двором — помнишь? — выпалил он.
Они спустились по лестнице. Майк останавливался у дверей каждой комнаты и обводил помещения большим кругом света: гостиную с оранжереей, выходящей к башне, библиотеку, столовую. И наконец они направились в большую кухню.
Сьюзан испуганно схватила Майка за рукав, так что светлый крут заплясал по полу. Дверь в погреб была открыта. Сьюзан сразу поняла, что это неправильно. Миссис Кингсли всегда держала её закрытой и заложенной толстым брусом.
Перед открытой дверью сидели Джошуа и Эразм. Уши котов были прижаты к черепам, шерсть на спине торчала дыбом, а хвосты, распушенные, хлестали взад и вперёд. Джошуа оскалил пасть, но оттуда не слышалось ни звука. Эразм непрерывно низко рычал. Коты смотрели вниз, в полную темноту, и как будто кому-то грозили.
— Но… Таки же ни за что не пойдёт туда! — непонятно кому возразила Сьюзан. Такер после того дня, когда они помогали выносить из погреба банки и горшки, делал вид, что даже ведущей в него лестницы не существует.
Но вот Эразм, прорычав что-то в последний раз, нырнул, прижимаясь животом, в темноту, и его не стало видно. И Джошуа после ещё одного молчаливого протеста — или вызова — последовал за ним. Майк покачал головой.
