Фредерика Винг третье раз посмотрела на часы: до полудня оставалось всего несколько минут. Солнце жгло спину под льняным платьем, а чулки прилипали к коленям. Она знала — июль в Новой Англии может бытьparticularly знойным, но по крайней мере здесь было прохладнее Нью-Йорка. Винг третий раз взглянула на часы и бросила последний взгляд на Южный Саттон перед тем, как двинуться к своей встрече....
Тишина так угнетала, что Фредерика почувствовала непреодолимое стремление заговорить. Сдавленным голосом она сказала:
— Не расскажете ли немного о н е й…
Питер быстро повернулся к ней.
— О Кэтрин? Конечно. Я сам о ней думал. Почему-то меня её смерть не удивила… так что могу думать и вслух.
— Пожалуйста.
— Ну, это всё сплетни, хотя, вероятно, и точные. Она вышла замуж молодой, провела замужем два года, потом развелась и все свои деньги вложила в роскошный, с мраморными стенами, косметический кабинет на Парк Авеню.
— Тот полный смуглый мужчина, которого я с ней видела в гостинице в прошлую субботу… он… я хочу сказать, это он и есть?
— Джеймс Брюстер.
— Разве Саттоны не богаты?
— Сейчас справляются, но старик умер во время депрессии, оставив миссис Саттон лишь небольшую страховку.
— Понятно. Кажется, Филиппина — её главная опора.
— Да. Старая миссис Хартвел ведёт бумаги, а Марджи, как вы, несомненно, знаете, очень энергично действует в лаборатории.
— Должно быть, трудная жизнь.
— Да — по-своему. Но люди ко всему привыкают. Однако… учитывая, что сейчас произошло, я, возможно, неправ. Не ко всему.
Он замолчал и встал, услышав звуки подъезжающей машины. Потом негромко сказал:
— Разговор мне помог. Спасибо.
