В Доме у воды ждет читатель невероятное приключение: встретите закутанную в шawl девчонку и дружелюбного лыжника, который готов на все ради тишины своего уголка. В окна стекольщика глядят толпа туристов — каждый день это их повседневный снегопад. Ваше путешествие начинается здесь, где мир вне дверей и внутри каждого сердца....
Естественно, Юрий Апексеевич любил всех своих детей, что бы там ни напридумывал себе Арсений, но мелких, хотя дочкам уже исполнилось семнадцать, просто обожал. С сыновей требовал, а девчонок баловал.
— Тут совсем другое дело, — солидно пробасил Бойко. — Он на себя не похож. Влюбился!
«Конечно, влюбился, — про себя хмыкнул отец Арсения, — если просит обнародовать компромат на Таракана. Ясно, что не головой думает!»
— У вас там романтическое реалити-шоу? — недовольно осведомился Гаранин. — Вы хоть узнали, кто она такая?
— Трудно понять, — пробурчал Бойко, — с одной стороны, вроде девица простая и веселая, а с другой, слишком продуманная.
— Фото есть? — и получив положительный ответ, рявкнул:- Срочно пришлите, пусть безопасники разбираются!
Но когда по электронной почте пришел снимок, Космонавт вгляделся в лицо девушки и мысленно пробурчал:
«Понимаю тебя, Сеня. Она красивее моей Аньки!»
Он пролистал несколько фоток. Почти на всех Арсений и его девчонка во все глаза смотрели друг на друга.
«Хорошая пара, — подумал Юрий Апексеевич.
Он досадливо крякнул, а затем тяжело поднялся и, подойдя к сейфу, открыл потайное отделение. Достал тонкую папку. Документов там хранилось немного, но любой из них мог оказаться гранатой для Станислава Дунаева, способной разорвать в клочья самого «уважаемого человека», его окружение и покровителей.
Космонавт наскоро пробежался глазами по каждому листу, а потом задумался.
«Вытащить на свет божий один не получится, только себе самому приговор подписать. Или все, или ничего! А то попаду в ощип. Сам не уцелею и семью подведу».
Он прошелся взад-вперед по кабинету, размышляя. И совершенно неожиданно понял, что бабки, уважение людей, подобных Таракану, — все не имеет значения, если собственный сын отречется от своей семьи и никогда не переступит порог родительского дома.
«Арсений меня только один раз попросил, — мысленно объяснил Космонавт, — в своей, правда, идиотской манере.
Гаранин снова задумался, потер лоб и уже собрался звонить знакомому ведущему ток-шоу, когда в кабинет вломились его любимые женщины. Анечка и две дочери-близняшки.
— Папочка! — обе хитрюшки бросились к отцу. Обвили шею руками и мягкими губами коснулись щек.
Гаранин, сунув в ящик стола папку, обнял своих малышек.
— Купили что-нибудь? — поинтересовался лукаво.
