Арсений Гаранин живет одним днем, не интересуясь прошлым красивой гостьи, укрывшейся в его доме. Но девушка скрывает опасную тайну — на нее объявлена охота, и её жизнь висит на волоске. Роман о любви, которая может стать спасением или гибелью.
— Этот разговор между нами последний, и больше мы к нему возвращаться не станем. Ты отказался от ребенка, и мы ставим на этом точку. Поэтому, на будущее, даже если ты, передумав, проползешь на коленях от Москвы до Кемерово и обратно, я не изменю решение. Усек?
— Яволь, мадам, — осклабился Гаранин. — Сама посуди, ну какой из меня рыцарь на белом коне?
— Да из тебя и конь не очень-то, — криво усмехнулась Света.
Гаранин расхохотался и предложил, дурачась:
— Может, ты предпримешь что-нибудь…
— Нет, — пресекла Света. — Это даже не обсуждается.
— Тогда все, — отрезал Арсений и вышел из дома.
Вернулся он поздно вечером, когда она, искупав Олеську, читала ей сказку. Света делала паузу, а Олеська бойко вставляла знакомое слово на французском.
— Я в зале лягу, — скривился Гаранин, заглядывая в зимовку. — Ты скажи, когда уезжать соберетесь, я провожу до Зарецка.
— Не переживай, мальчик, — хмыкнула Света. — Тебя наши дела не касаются.
Ему хотелось заорать, что, пока она в его доме, его касается все. Хотелось открутить ей голову. Как же все хорошо складывалось, а она все испортила! А он расслабился в объятиях компанейской девчонки, а оказалось, что ей от него нужны только бабки! Арсений не спал всю ночь. Ворочался с боку на бок, пытаясь унять дикую злость. Ему даже пришло в голову позвонить отцу посоветоваться, но в последний момент, отругав себя за слабость, Гаранин кинул телефон на стол и сосредоточился на мыслях о работе. Его сморил неглубокий сон, и глаза распахнулись сами собой, когда в комнате послышалось какое-то движение. Арсений повернулся на звук и увидел Олеську, достающую с полки карандаши и новый альбомчик, купленный в Зарецке.
— Ты что-то хочешь? — пробормотал он, глядя на нечесаную девчонку в красных колготках и белой майке. Огромные голубые глаза наивно воззрились на него.
— Нет, — мотнула головой Олеська. — Нарисовать картинку хочу. Тебе в подарок. Ты посмотришь на нее и улыбнешься.
— Рисуй, — через силу пробормотал он, а про себя подумал: «Было бы все так просто». Девчонка убежала к своей вероломной опекунше, а Гаранин, не желая встречаться со Светой на одной кухне, быстро собрался и отправился на гору к людям другой расы.
Юрка с Сергеем как раз накрывали на стол, когда он ввалился. Мрачный и злой, будто медведь-шатун.
— Давай с нами завтракать, — предложили ребята, выставляя только-только испеченный хлеб, масло и творог, купленные в Крушинино.
