В Доме у воды ждет читатель невероятное приключение: встретите закутанную в шawl девчонку и дружелюбного лыжника, который готов на все ради тишины своего уголка. В окна стекольщика глядят толпа туристов — каждый день это их повседневный снегопад. Ваше путешествие начинается здесь, где мир вне дверей и внутри каждого сердца....
— Если бы нас заперли вдвоем, то я бы первый заподозрил наших родственников. Но с детьми в склепе закрыть могтолько безумец или преступник. К тому же вчера начался дождь, и никто не видел, где я устроился на ночлег. Кто-то следил за вами и точно знал, что вы одни в усыпальнице. Зачем, кстати, ты пришла сюда с детьми?
— Мы часто ходим, — отмахнулась Света. — Навещаем папу. А сегодня собрались ехать в Париж, зашли попрощаться…
— А он здесь, во Франции умер? — искренне удивился Гаранин, не понимая, зачем прощаться с покойником, почившим более пятнадцати лет назад, если судить по дате.
— Папу убили в Москве, — тихо пробормотала Света. — Но мы все так его любили, что не можем до сих пор смириться с его уходом. Крестный каждый приезд навещает. У него вообще все, что с папой связано, покрыто ореолом святости. Перстень папин у мамы выманил, в Москве под нашими бывшими окнами периодически на лавочке сидит…
— Так это Пахомов твоего отца сюда перевез?
— Нет, Арман, — печально улыбнулась Света.
— Странные вы люди, — пробормотал Арсений и, скинув рубашку, принялся наматывать ее на руку. Он всего лишь на мгновение повернулся к Свете спиной, как она вскрикнула:
— Джин, что это у тебя?
— Где? — насторожился он.
— Да вот же на спине, — Света подскочила с ведра и бросилась к нему. — Вот, — она коснулась кожи холодными подушечками пальцев, и Арсений ощутил, будто его шарахнули током.
— Что там? — поинтересовался невозмутимо.
— Ой, я не могу, — рассмеялась Света. — Ой, держите меня семеро!
— Не придуривайся, любовь моя, — пробормотал он. — Что там тебя развеселило? Даже палец не пришлось показывать, хохочешь как заведенная.
— Смотри, — выдохнула она и повела его к мраморной плите, случайно выбранной им для ночлега. — Моя девичья фамилия полностью отпечаталась у тебя на коже."
"— Это твой отец принял меня в семью, — рыкнул Гаранин и довольный снова пополз по веревке вверх к огромному витражу, набранному из маленьких окошек, запечатанных в надежные дубовые рамы.
«Может, садовники?» — пронеслось в голове. Но Арсений нутром почувствовал, что эти двое к садоводству не имеют никакого отношения. Зато обучены убивать.
